Чтение онлайн

– Что ты там говорил о капитане Шэдоусе? Где он сейчас?

Я терпеливо дождался, пока похожее на летучую мышь существо отсмеется.

– Было бы разумнее спросить о том, где оказался ты, – изрек уродец.

– Ну хорошо. И где же я нахожусь?

Лицо уродца неожиданно приняло серьезное выражение, и он вытянул в мою сторону скрюченный, похожий на коготь палец.

– Ты там, где нет Шэдоуса. Хорошо, верно?

Уродец снова зашелся в приступе идиотского смеха.

Скорее всего у моего нового «друга» не все в порядке с головой. Я надеялся, что кто-нибудь да появится, что кто-то набросит на этого безумца сеть и отправит его в сумасшедший дом. Через несколько секунд уродец снова посерьезнел и принялся внимательно меня разглядывать. Вытянув вперед руку со скрюченным пальцем, он легонько шлепнул меня по лицу.

– Ты болен. Серьезно болен. Ты не можешь 'яться.

– 'Яться? Ты хочешь сказать, смеяться?

– Ну да, 'яться. Ты, должно быть, болен, очень болен, поэтому и не можешь 'яться.

И тут я вспомнил о шкатулке, и меня охватила паника. Оглядевшись по сторонам, я обнаружил заветную вещицу рядом с собой. У меня словно гора свалилась с плеч, от радости я даже рассмеялся.

– Ага, – заметило существо, – ты 'ешься. Тебе уже лучше. Покушай еще паммы. Памма поставит тебя на ноги.

Уродец указал на миску, и я снова взялся за ее содержимое. В дверь просунулась голова командира Меру.

– Как ты себя чувствуешь, Корвас?

– Чувствую себя на удивление хорошо, – доложил я, ощупав свои ребра, голову и прочее. – Но не из-за безумной гонки через весь лес, а благодаря этой замечательной каше. Спасибо за угощение! – Я благодарно кивнул в сторону моего исцелителя.

– Присоединяйся к нам, когда закончишь есть, только смотри не слишком увлекайся этой кашей, – предостерег меня Меру, прежде чем убрать голову из дверного проема. Что за чушь, подумал я, доедая остатки каши, а сам тем временем протянул миску за добавкой. По какой-то непонятной причине мой кормилец не смог удержать миску в руках и, откинувшись назад, перекувырнулся через голову и обернул руки-крылья вокруг туловища. При этом он продолжал хохотать, что называется, до упаду, задыхаясь и хватая ртом воздух.

Я бы и дальше наблюдал за этим комичным спектаклем, но неожиданно мой живот скрутила неотложная необходимость, да так сильно, как до этого со мной не бывало. Выпустив из рук миску и ложку, я пулей вылетел из хижины в поисках укромного места и... едва не свалился с дерева. Меня спасло лишь то, что я успел вцепиться в побеги лиан, а Меру вовремя ухватил меня за шиворот. Кто бы ни были эти загадочные уродцы, обитают они на деревьях. Одному лишь Ангху известно, где они справляют свои естественные надобности.

– Меру, мне нужно...

Меру втащил меня на ровное место, поставил рядом с собой и указал на соседнюю хижину.

– Вон там. Только смотри не провались. Там глубоко.

Я посмотрел в указанном направлении – теряясь где-то в густом тумане, там тянулись ряды массивных стволов.

Закрыв сплетенную из прутьев дверь и усевшись над отверстием в полу, я вынужден был признать, что уродец не солгал. Памма действительно кого угодно живо поставит на ноги.

После того, как я закончил свои дела, а шкатулка вновь оказалась в моих руках, Меру отвел меня в просторную хижину, устроенную среди ветвей огромного дерева. Внутри нее у самого порога стояли нантские стражники. В центре хижины на сплетенном из прутьев полу в жаровне из резного камня слабо пылал огонь. Возле него кружком расположились хозяева и мои товарищи по путешествию.

Синдия и Тайю сидели среди местных обитателей. Все пространство хижины до самых дальних ее уголков было заполнено лесными уродцами. Их тут собралось не менее двухсот. Хотя я так и не смог определить пол существа, накормившего меня удивительной кашей, в хижине собрались особи мужского и женского пола – у женщин было что-то вроде бюста. Но в целом лесной народец показался мне воплощением страшнейшего из кошмаров, какой только в силах накликать на вас злой колдун.

Одно из этих существ – самец – провело меня на свободное место внутри круга рядом с Тайю. Я, скрестив ноги, уселся на пол, поставив шкатулку себе на лодыжки. Затем, нагнувшись через Тайю, я шепнул на ухо Синдии:

– Где тут капитан Шэдоус?

Прижав палец к губам, она кивком указала на противоположную сторону круга. Там, укрывшись причудливой накидкой, сидел один из приютивших нас уродцев. Когда стоявшие по обеим сторонам от него соплеменники приподняли покрывало, я увидел, что это самка, с головы до ног раскрашенная желтой краской. Раздался хор голосов или, вернее сказать, вой. Усевшись на корточки возле костра, раскрашенная женщина протянула к огню скрюченные пальцы.

– Да будет этот огонь благосклонен к нам! – Она протянула в нашу сторону открытые ладони. – И к нашим гостям!

Я разглядел, что у нее на крыльях нарисованы огромные глаза. Над огнем вырос какой-то силуэт; жрица вновь поднесла руку к пламени, и оно погасло. Силуэт оказался внушительных размеров, я бы сказал, в натуральную величину, изображением капитана Шэдоуса. Оно было таким живым и убедительным, что у меня по спине пробежал холодок. Шкатулка Олассара напомнила мне о своем существовании, и я отдал ей все свои страхи – в тот же миг их как рукой сняло. Одновременно в одном из ящичков оказалась довольно странная записка. В ней содержалось предупреждение для меня, заново преисполненного мужеством, о необходимости обращать внимание на свисающие сверху ветви деревьев, а также на прочих недругов ложно понятой гордости.

– Я – Бахудова, и я представлю вам мое искусство сейчас перед вами в это орин-время.

Услышав непонятное слово, я осведомился у шкатулки:

– Орин-время? Что это?

Ответ не заставил себя ждать:

Теперь, сейчас, сию секунду.

– Смотрите! – Теперь Бахудова держала руки над изображением Шэдоуса. – Пагас Шэдоус, чудовище гетеринской стражи, отпрыск Зируити Огненной Суки. – Пламя при этих словах рассыпалось искрами. Бахудова по-прежнему держала руки над огнем, и он прямо на наших глазах стал уменьшаться. – Я вижу все, поэтому от меня ничего не скроется. Все, что я говорю, служит определенной цели, поэтому слушайте меня своими десятью ушами!

Белесые, водянисто-молочного цвета мембраны на глазных яблоках колдуньи напряглись, придавая Бахудове истинно демонический вид. Вскоре над ее головой возникло зеленоватое облачко, и в хижине сделалось тихо. Двигалось облачко медленно и вскоре повисло над изображением Шэдоуса. Затем от облачка отделилась какая-то часть и опустилась на голову злобного капитана.

Облачко двинулось дальше, и пока оно медленно пролетало мимо нантских стражников, Синдии, Тайю, мимо меня и существ, сидевших вместе с нами во внутренней части круга, от него постепенно отделялась одна часть за другой. Один клочок опустился на шкатулку, другой – одновременно с ним – повис над моей головой. Никаких ощущений я при этом не испытал.

Затем облачко – вернее сказать, его основная часть, – закружилось под потолком хижины, на сей раз собирая воедино свои клочки. Повиснув над головой Бахудовы, оно медленно опустилось на желтоватые старческие плечи колдуньи, скрыв от наших взглядов ее голову. Хижину наполнил приглушенный свист, и облако моментально исчезло в ноздрях Бахудовы. Колдунья открыла глаза. Они отливали серебристым светом, и в них можно было смотреться, как в зеркала. Колдунья усмехнулась, обнажив жуткие заостренные зубы.