Чтение онлайн

— Это целая коробка, она большая! Приезжай ко мне домой и посмотри сама.

— Будь у меня время… — Маргарет немного подумала и сказала: — Сделаем вот как: ты хорошенько проверишь письма из архива и все, что там есть. Ищи любые упоминания об избранной, знаке, тайнах… в общем, ты поняла. Звони, если найдешь что-то интересное.

— Да, ваше величество, — Китти скорчила важную мину, отвела ногу назад и шутливо изобразила некое подобие реверанса.

— Неподражаемая грация. Утка выглядела бы изящнее, — саркастически заметила Маргарет. — Придется научить тебя, как это делать. Не сейчас, потом.

— Пф-ф! — Китти закатила глаза. — А про какой рубин ты говорила?

— Ты не видела кольцо на руке Диониса?

— Нет.

— А солнце тебе приходилось замечать? Это такой небольшой слепящий кружочек на небе.

— Уже плачу от смеха.

Подруги подошли к бассейну с соколом. Кошка села рядом с ними и тихо мяукнула.

— Что она сказала? — поинтересовалась Китти.

— Кажется, мой папа уже здесь.

— Тогда пока-пока, мне нужно ехать за письмом.

Королева участливо поправила ушки в золотистых волосах фрейлины и трогательно простилась:

— Все, катись отсюда, бесстыдная извращенка.

Глава 12. О крепостях и комендантах

Юная дочь владельца сети стриптиз-баров Эрика Пауэрс грезила о подиуме, рекламных контрактах и принцах на белоснежных яхтах. Девушка умная и расчетливая, она могла бы стать на этом поприще успешной, но ее припудренная мечта о карьере модели была подавлена родительским диктатом. Приоткрытую дверь в шоу-бизнес с треском захлопнул отец. Вопреки тому, что сам он построил свой бизнес на пятых точках стриптизерш, а возможно, благодаря этому, запрет его был категоричным, как слон, лежащий на заячьей норе.

Между тем, внешность юной мисс Пауэрс была выдающейся настолько, что за все то время, пока она училась в школе, а затем и в колледже, ее подруги не сказали ей ни одного искреннего комплимента. Эрику это не смущало; она понимала, что ей завидуют, и познавала себя через реакции парней; те вообще не говорили комплиментов, но их взгляды и смущение были красноречивее слов.

Воспитывая дочь, Джон Пауэрс — прямодушный и по-деревенски грубоватый толстяк — не стеснялся быть циничным и упорно внушал юной Эрике свое разумение об окружающем мире, по его мнению, погрязшем в грехе и пороке:

— Не думай, что твой зад единственный на всем свете. Такого товара, — он делал жест в сторону округлившейся фигуры шестнадцатилетней дочери, — в Лос-Анджелесе полно.

Глаза Эрики начинали метать холодные и острые молнии:

— Папа, я не хочу про это знать!

— А я думаю, ты должна об этом знать! — повышал голос папаша Джон.

Чтобы дочь не улизнула от разговора, он приводил ее в свой кабинет и запирал дверь. В трех случаях из десяти она сбегала, но Джон не ругал ее за это и никогда не пытался догонять; в остальных семи случаях побег заканчивался неудачей. Услышав щелчок замка, Эрика забивалась в угол дивана, натягивала подол платья на колени и поглядывала на отца, как дикий зверек. Джон прятал ключ в карман и приступал к наставлениям:

— Ты выросла красивой. Очень красивой! Предложения купить твои прелести задешево посыплются, как конфетти в рождественскую ночь! Ты должна знать, что если у девушки нет правильного о себе мнения, то ее внешние данные, какими бы выдающимися они ни были, будут растранжирены за бесценок! Ее используют, а в награду кинут кость — роль, место, контракт или что там еще…

— Я не собака, чтобы мне бросали кости! — огрызалась Эрика, злобно поджимая губы.

— Вот и умница, — ухмыляясь, одобрял папаша Джон. — Не вздумай продавать уникальную драгоценность за грошовую цену. Конкурсы красоты и кастинги, им подобные, это что-то вроде выставки элитных кошачьих пород; отбор сырья в индустрию рекламы и эро-порно развлечений. Девушек делят на сорта, как коровью тушу, заталкивают в чертовы ворота громадного бизнеса и там выкачивают из их тел красоту и молодость. Это комбинат! Бесконечный конвейер для разделки мяса. Производство не может останавливаться, а только наращивает обороты, поэтому мир давно превратился в грязный бордель!

Папаша Джон плескал в стакан немного скотча из бутылки, делал маленький глоток и раскуривал сигару. Эрика любила смотреть на вьющийся табачный дым, еще не растворившийся в воздухе, и чувствовать его запах. Джон об этом догадывался, проделывал сей кабинетный ритуал с величием факира и продолжал:

— Знаешь ли ты, сколько ястребов захотят поймать тебя, прекрасную голубку, в свои когти? А еще говорят, что этот город — столица шоу-бизнеса. Нет, моя дорогая, это фабрика разврата! Паутина из путей в ад. На каждой дороге к успеху здесь выставлены кордоны. Молодая девица не сможет преодолеть их ни умом, ни характером, ни талантом! Ей всегда будут чинить препятствия, но обязательно предложат обходной путь под одеялом.

Эрика не выдерживала откровенности подобных сентенций и взрывалась:

— Я не собираюсь ложиться в постель ради карьеры!

— Еще скажи, что не намерена плавать, когда тебя бросят в воду, — усмехался папаша Джон. — У красотки мало времени — какие-то считанные годы, и мерзавцы это знают. Чтобы плыть к успеху, придется лечь. Откажешься — будешь дрейфовать. Не станешь звездой лет за пять-семь — утонешь. Тело не умеет врать. К тридцати оно начнет говорить тебе и другим, что молодость прошла. А рядом появятся ушлые и голодные мартышки всего на десять лет младше. Будь уверена, они обгонят тебя через потайной ход в спальне продюсера. В шоу-котел стремятся попасть только вертихвостки. Они готовы выпрыгнуть из трусов по первому намеку!

— Сам говоришь, что я красивая! — большие глаза Эрики начинали блестеть от слез. — И что я должна делать? Одеться в мешок и притворяться калекой?! Или, может, похоронить себя заживо?!

— Не-ет! — Джон добродушно смеялся, сотрясая животом. — Но ты должна знать, что очарование молодости — товар скоропортящийся, продавать его следует не по частям, а оптом, вовремя и за максимальную плату! И кроме богатства в нее должно быть включено положение и влияние.

— Мне надо повесить на грудь ценник? — язвила Эрика.

— Остра на язычок, как мать, — при воспоминаниях о покойной жене в памяти Джона всплывал образ большеглазой жгучей брюнетки со своевольными искорками во взгляде, отчего он сразу терял нить рассуждений. — О чем я… ах да. Ценник должен быть. Но не нарисованный на табличке. Цена должна быть написана во взгляде, в манерах, воспитании, умении подать себя, но это цена не для всех, а только для избранных! Для тех, кто достоин и имеет серьезные намерения. Да, дочка. Быстро сорвать банк можно только одним способом — удачно выйти замуж. Сделать это надо до двадцати пяти лет. В твоем распоряжении осталось меньше десяти. Это не значит, что ты не должна учиться и строить карьеру. Напротив, чем разностороннее и образованнее ты будешь, тем ярче заблистает твой ум!

— Парни не любят умных девушек. Они любят красивых!

— О-го-го! — удивлялся папаша Джон. — И откуда такая осведомленность? Ну хорошо, скажу тебе один секрет: мы, мужчины, любим красивых, но женимся на умных. Вот только о чем тут спорить, если у тебя есть и то, и другое? Ты красива и умна, у тебя замечательные шансы сделать отличную партию.

Осадок от подобных бесед, приправленных пошловатой правдой жизни, слой за слоем накапливался в душе Эрики и дал о себе знать, когда она испытала первую любовь. Чувство нежное сменилось обидой и тем мерзостным ощущением, которое испытывает девушка или женщина, осознав вдруг, что ее использовали. Соль отцовских откровений растворилась в разочаровании и боли от предательства, а когда бурная реакция закончилась, воцарилось равновесие: юная мисс Пауэрс пришла к внутреннему согласию с доводами родителя.