Чтение онлайн

Мать, умершую от родов, Эрике заменила тетка по матери. Дама элегантная, мягкая в обращении, она стала для своей племянницы матерью и гувернанткой. Мудрая тетушка учила девочку, от природы непоседливую, хорошим манерам, этикету, умению говорить и красноречиво молчать. Уроки эти не прошли впустую. Эрика обрела манеру держаться горделиво и с достоинством. Именно так ведут себя дамы, которых мужской взгляд моментально выделяет среди прочих, ибо не заметить таких девушек и женщин невозможно, как диск луны на ночном небе.

К восемнадцати годам Эрика уже не зажималась в угол дивана, не возражала в спонтанном гневе, а садилась в кресло напротив отца и вела с ним беседу на равных.

— Принцу сначала надо попасться на глаза. Я не собираюсь ждать, пока он соизволит меня найти. Самая короткая дорога к известности — стать девушкой месяца в плейбое.

Папаша Джон вздыхал шумно, как бегемот, и если бы вокруг него был пруд с густой тиной, то обязательно погружался бы с головой на дно.

— Боюсь, ты не понимаешь. Фото в журнале становится пропуском в бизнес, где девушки показывают себя за деньги. Это развращает. А дальше наклонная плоскость. Сначала показывают, затем дают потрогать, затем… К черту плейбой! Среди очень богатых людей дураков мало, а скорее и вовсе нет! Ни один нормальный мужчина не возьмет себе в жены девицу, прелести которой можно увидеть в журнале. У нее на лбу написано gold-digger girl.39 Только воспитанная девушка с хорошей репутацией может претендовать на роль супруги уважаемого джентльмена. Родство с приличной семьей! Вот что должно стать твоей главной целью!

— Хорошая репутация! Для меня?! Да если я даже стану святой мученицей, то всегда буду дочерью владельца стриптизерш!

— Я скоро продам свой бизнес и займусь строительством, — тут папаша Джон пригубливал каплю виски, задумчиво пыхтел сигарой и философствовал, выдавая свое неведение относительно женской природы: — О чем думал бог, когда позволил козлоногому дьяволу внушить вам это глупое желание нравиться? Да еще всем подряд и без разбору! Вы согласны танцевать голыми за пять тысяч баксов в месяц, а то и вовсе задаром! Казалось бы, что может быть унизительнее, чем профессия стриптизерши? Она работает под сальными взглядами пьяных бездельников, эту девушку считают продажной, порой не без оснований, но знаешь, в чем чудо? — папаша Джон наклонялся к лицу Эрики, выпучив глаза, и начинал говорить шепотом, как будто открывал дочери сокровенную тайну: — Она получает удовольствие от этой проклятой работы! Представляешь?! Она в восторге оттого, что на нее пялятся!

— Я не собираюсь танцевать голой на публике, но хочу нравиться и буду делать для этого все, — безапелляционным тоном возражала Эрика. — Нет ничего дурного в том, что парни смотрят мне вслед.

— Дурное не в том, что они смотрят… Ты виляешь задом просто так, для забавы, поэтому кажешься доступной.

— Я знаю, — со змеиным хладнокровием отвечала Эрика. — А ты ошибаешься, папочка. Обманчивая доступность — это тот крючок, на который клюют все парни. Одной хлесткой фразы довольно, чтобы осадить того, кто примет меня за легкую добычу.

— На доступность клюют только подлые говнюки. Достойных джентльменов с брачными намерениями привлекают целомудрие и ум. Поэтому не зад должен вилять умом, а ум задом! Именно ум есть главный капитал красавицы!

— Я не считаю себя глупой.

— И правильно! Но не считать себя глупой мало. Надо быть умной! А ум девушки проявляется в ее отношении к себе самой. Вот что я тебе скажу, дочка: в первую очередь цени себя! Как самую дорогую в мире уникальную драгоценность! Ты самое лучшее, что у тебя есть!

— Не волнуйся, папочка, я так и делаю, — спокойно соглашалась Эрика.

Тут папаша Джон распалялся от воодушевления. Он был доволен тем, что дочь прониклась правильной философией, по его мнению, единственно пригодной для выживания в этом диком мире.

— Если кто-то захочет получить тебя даром, а таких наглых умников много… — тут он сотрясал в воздухе кулаком и гневно добавлял: — Пусть получит хорошего пинка под свой тощий зад! Неудачникам не место рядом с моей дочерью!

Как-то раз, проходя мимо Эрики, когда она вертелась перед зеркалом, папаша Джон шлепнул ее по заду, будто она была одной из стриптизерш в его баре:

— Хороша! Фигурой вся в мать.

Эрика обернулась и с размаху дала отцу звонкую затрещину. Оправившись от шока, папаша Джон просиял:

— Это был ответ настоящей мисс Пауэрс! Умница, дочка! Вот теперь я почувствовал, как ты себя ценишь! — с уважением констатировал он, потирая свою одутловатую щеку. — Если бы твоя мать Элис однажды не поступила точно также, то я бы на ней не женился.

Та звонкая пощечина стала жирной точкой в процессе воспитания девочки, внутри которой горел стихийный огонь. Джон был удовлетворен и к дочери стал относиться с таким же благоговейным почтением, как и к ее покойной матери:

— Как ты похожа на Элис… ты просто ее копия.

Познав науку внушать к себе уважение, Эрика заметила, что в ней признают лидера, привыкнув к этому, стала командовать, а когда сверстники окончательно признали ее альфа-самкой, начала править ими мудро и малой кровью. Притягательная энергичность большеглазой брюнетки совмещала в себе горделивую красоту, проницательность суждений и практичность в делах, поэтому к ее мнению прислушивались даже учителя. Кроме этого, уже в старших классах мисс Пауэрс показала себя талантливым организатором, что в соединении с незаурядной внешностью усилило ее власть многократно.

В университете Калифорнии вокруг нее вращались только статусные парни, над которыми она без угрызений совести ставила дерзкие эксперименты и с интересом наблюдала за реакцией. Мастерство приближать и отдалять, возвышать и унижать, миловать и казнить, множество других манипуляций мужским сознанием было постигнуто ею в совершенстве.

Цинизм отца и воспитание тетки наполнили характер Эрики двумя несочетаемыми компонентами; она стала походить на коктейль «Кровавая Мери» — напиток, в котором водка и томатный сок соприкасаются, но не перемешиваются. Мисс Пауэрс научилась обжигать или смягчать по своей прихоти язык того, кто рисковал ее пригубить.

Имея в голове генеральный проект под названием «супруга богатого джентльмена и хозяйка большого дома», Эрика Пауэрс не позволяла себе распыляться на романтичных голодранцев и берегла силы для решающего сражения. Она родилась под знаком зодиакального Стрельца, поэтому хорошо знала: для достижения победы нужно быть последовательной, а силы концентрировать в направлении главного удара.

Прецедент, послуживший началом военных действий, произошел летом 1990 года на тихом и респектабельном пляже Лагуна Бич, когда на двадцатилетнюю Эрику Пауэрс обратил внимание молодой мужчина с обаятельными манерами и непринужденно предложил угостить ее прохладительным напитком. Ответом ему стал оценивающий взгляд особы, немало удивленной тем, что с ней вообще осмелились заговорить. Взгляд этот стал для мужчины сигналом боевой тревоги, и весь его арсенал обходительных средств был моментально приведен в состояние полной готовности.

Неуловимая улыбка незнакомца в духе Ретта Батлера, затаившаяся в прищуренных глазах и под усами в уголках губ, окатила теплом строптивую девицу. В один миг Эрика поняла, что за царственным высокомерием, сыгранным ею талантливо и безупречно, мужчина уловил в ее больших глазах искру интереса к своей персоне, а столь холодный прием ему даже импонирует, ибо он не привык брать крепости без боя.

С легким негодованием ощутив, что уже находится во власти чар джентльмена, коему ни одна дама не в силах отказать, Эрика вознамерилась дать отпор, столь же грандиозный, сколь ослепительна была ее красота. Военная кампания, в которой победа возможна лишь после заключения брачного союза, началась.