Чтение онлайн

— Гир, привет тебе.

До последней минуты воин не верил своим глазам. Они были в добрых пятидесяти милях от Пеллы.

— Александр!

Кусок хлеба застрял у него в горле, и он едва не подавился, пытаясь его проглотить, пока мальчик спешивался и подводил лошадь к ручью.

— Как ты здесь оказался? С тобой никого нет?

— Теперь есть ты. — Мальчик церемонно обратился к духу ручья, напоил лошадь — не дав, однако, ей пить слишком много — и отвел ее к молодой дубовой поросли. — Мы можем поесть вместе. — Он достал свои припасы и подсел к Гиру.

Александр был вооружен как взрослый, длинным охотничьим ножом. Его перепачканная одежда была в беспорядке, во всклокоченных волосах торчали сосновые иголки. Он, очевидно, спал в лесу. К седлу его лошади, помимо прочих вещей, были приторочены два дротика и лук.

— Вот, возьми яблоко. Я так и рассчитывал, что догоню тебя к обеду.

Ошарашенный Гир подчинился. Мальчик напился из пригоршни и плеснул воды в лицо. Поглощенный своими тревогами, заслонившими для него весь мир, горец ничего не слышал о недавнем ужине царя Филиппа. Мысль о внезапной обузе ужаснула его. За то время, пока он отвезет мальчика в Пеллу и пустится в обратный путь, дома может произойти все, что угодно.

— Как ты забрался один так далеко? Ты потерялся? Где ты охотился?

— Я охочусь за тем же, что и ты, — ответил Александр, вгрызаясь в яблоко. — Вот почему я еду с тобой.

— Но… но… что за мысль… Ты не знаешь, что я собираюсь делать.

— Конечно, знаю. Это знают все в твоем отряде. Мне нужна война, и твоя война отлично подходит. Пришло время добыть пояс для меча. Я поеду с тобой, чтобы убить своего человека.

Гир прирос к месту. Значит, все это время мальчик крался за ним, благоразумно держась в отдалении. Он тщательно снарядился, продумав все детали. Его лицо изменилось: щеки впали, острее обозначились скулы, глаза смотрели тверже из-под густых бровей, прямой нос с высокой переносицей выдавался еще сильнее. Лоб пересекла неведомо откуда взявшаяся морщина — это лицо вообще едва ли можно было назвать лицом ребенка. Тем не менее ему было всего двенадцать лет, и Гиру пришлось бы держать за него ответ перед Филиппом.

— Так нельзя, — сказал он с отчаянием. — Так нельзя поступать. Ты сам знаешь, что так нельзя. Я нужен сейчас дома, тебе это известно. А теперь мне придется бросить родичей в беде, чтобы отвезти тебя назад.

— Ты не можешь этого сделать, мы ели вместе, мы связаны. — Он говорил укоризненно, но не был встревожен. — Грешно предавать друга.

— Тебе следовало все рассказать мне сразу. Я ничего не могу поделать сейчас. Ты должен вернуться домой, и ты вернешься. Ты уже не ребенок. Если с тобой что-нибудь случится, царь прикажет меня распять.

Мальчик неторопливо встал и побрел к своей лошади. Гир приподнялся и, увидев, что Александр не торопится снимать с нее путы, сел снова.

— Он не убьет тебя, если я вернусь. Если я погибну, у тебя будет целая вечность, чтобы скрыться. Я думаю, он не убьет тебя в любом случае. Лучше подумай обо мне. Если ты посмеешь отправить меня домой прежде, чем я того захочу, или повернешь назад сам — тебя убью я. И в этом можешь не сомневаться.

Он повернулся с поднятой рукой. Гир уставился на нацеленный в него дротик. Поверхность узкого листообразного лезвия отсвечивала голубым, остро заточенный конец был похож на иглу.

— Спокойно, Гир. Стой как стоишь, не двигайся. Я бросаю быстро, ты это знаешь, это знают все. Ты будешь мертв прежде, чем успеешь крикнуть. Я не хочу начинать с тебя, этого недостаточно. Я должен убить в сражении. Но ты станешь моим первым, если попытаешься меня остановить.

Гир посмотрел ему в глаза. Такие глаза он видел в бою, в прорезях шлема.

— Ну, ну, — беспомощно повторил он. — Ты, верно, шутишь.

— Никто даже не узнает, что это сделал я. Я брошу твое тело в зарослях, на добычу волкам и коршунам. Ты не дождешься погребения, никто не произнесет над тобой слова обрядов. Твоя душа будет скитаться неосвобожденной. — Его речь стала размеренной. — И тени мертвых никогда не позволят ей пересечь Реку и присоединиться к ним. Навечно будешь ты осужден не знать покоя перед воротами печального царства Аида. Нет, не шевелись.

Гир сидел неподвижно, теперь у него появилось время подумать. Хотя ему не было известно о случившемся на ужине, он знал и о новой женитьбе царя и обо всех предыдущих. От одной из этих женщин уже родился мальчик. Люди говорили, что сперва он был вполне нормальным, но потом превратился в идиота — без сомнения, отравленный царицей. Возможно, она просто подкупила няньку, чтобы та капнула ядом ему на голову. Возможно, все произошло само собой. Но когда-нибудь родятся и другие. Если юный Александр хочет убить своего человека еще до того, как возмужал, легко понять, зачем ему это.

— Ну? — спросил мальчик. — Ты даешь мне слово? Я не могу стоять так целый день.

— Одни боги знают, чем заслужил я такое. В чем я должен тебе поклясться?

— Не посылать гонца в Пеллу. Никому не называть моего имени, пока я не позволю. Не мешать мне участвовать в сражениях и никому не поручать следить за мной. Ты должен поклясться во всем этом и призвать проклятие богов на себя, если ты нарушишь клятву.

Гира передернуло. Заключить подобный договор с сыном ведьмы! Мальчик опустил оружие, но держал его наготове.

— Тебе придется это сделать. Я не хочу, чтобы ты тайком связал меня, пока я сплю. Я, конечно, мог бы не спать, караулить, но это глупо перед боем. Так что если хочешь выйти из этого леса живым, клянись.

— А что будет со мной потом?

— Если я буду жив, ты не останешься внакладе. Ты рискуешь, я могу погибнуть, но война есть война. — Он потянулся к своей кожаной чересседельной сумке, через плечо оглядываясь на все еще молчащего Гира, и достал кусок мяса. Мясо, давно уже несвежее, сильно попахивало. — Это от жертвоприношения, — сказал Александр, шлепая кусок на валун. — Я припас его специально для этого. Подойди, положи сюда руку. Ты выполняешь клятвы, данные богам?

— Да. — Рука Гира была так холодна, что тухлая козлятина под ней казалась теплой.

— Тогда повторяй.

Клятва была длинной, составленной продуманно. На святотатца призывалась ужасная кара. Мальчик, весьма сведущий в подобных вещах, позаботился обо всех возможных лазейках. Еще бы сыну Олимпиады не позаботиться об этом.

Гир послушно повторил слова клятвы и, освободившись, сразу же отошел к ручью, чтобы смыть с руки кровь. Мальчик понюхал мясо.

— Не думаю, что его можно есть, даже если мы потратим время на возню с костром. — Он отбросил кусок в сторону, спрятал в колчан дротик и подошел к Гиру. — Хорошо, с этим покончено. Теперь мы можем говорить как друзья. Доедим обед, и расскажи мне обо всем.

Проведя рукой по лбу, Гир пустился перечислять нанесенные его роду оскорбления.

— Нет, все это мне известно. Сколько вас, сколько их? Что там за местность? Есть ли у вас лошади?

Дорога проходила по зеленым холмам, неуклонно поднимаясь все выше и выше. Трава уступила место папоротникам и тимьяну, тропа вилась, огибая сосновые леса и густые заросли земляничных деревьев. Вокруг вздымались горные хребты, живительный горный воздух, упоительно чистый, наполнял легкие. Они вступали в святая святых гор.