Чтение онлайн

Мужчина шагнул к куче хлама и подцепил клетчатую тряпку, когда-то давным-давно честно служившую кому-то длинным пальто. Отбросив ее, Джей вылупил глаза и издал нехарактерный крякающий звук, впрочем, было от чего. Вместо симпатичного слепыша-котенка, тычущегося носом в поисках вожделенного молочка, в ворохе тряпья лежал, суча ножками и ручками, белокожий младенец. Совсем кроха, он повернул голову с густыми зелеными в песочно-желтую полоску волосами и уставился на Джея желто-зелеными, такими же полосатыми, как волосы, глазами с треугольниками зрачков. Теперь, когда на него не давило тряпье, кроха и не думал орать.

— Вот так свезло, то трупы, то сопливые младенцы попадаются! — буркнул принц и машинально сделал ребеночку козу. Иных разновидностей общения с лежащими и ползающими детьми бог не знал, да и не стремился к расширению ассортимента.

Дитятко раскрыло рот и щелкнуло бритвенно-острыми зубками, едва не оттяпав богу кончик указательного пальца.

— Ха! — Джей отдернул руку, глянул на младенца с некоторым уважением и вопросил риторически: — Интересно, тут все такие детки или ты уникум?

Поскольку острозубый ребеночек промолчал, принц поворошил груду рухляди, вытащил из нее пяток мятых журналов разной тематики 'Женские штучки', 'Все для машины', 'Очарование', 'Семья и воспитание' и 'Эгоист', быстренько пролистал, уделяя основное внимание картинкам. Все запечатленные создания, в каких бы экстравагантных позах их ни снимали, имели волосы одного, преимущественно темного оттенка и круглые зрачки.

— Значит, ты не местный, подкидыш! — резюмировал бог, еще раз внимательно изучив живую находку. — Ну ладно, жаль, конечно, что не котенок, но поглядеть на то, как наши с тобой нянчиться будут, тоже весело! Пойдем, Зубастик!

Бог сдернул через голову футболку и подхватил ею младенца. Держа находку на вытянутых руках, чтоб не обделал и чего доброго не покусал, мужчина телепортировался в Лоуленд, не дожидаясь сигналов оттуда.

— Вот! — объявил принц, поскорее уложив находку в кресло, подальше от рук и пока еще чистой одежды. Если пацан собирается прудить, пусть портит обивку мебели у Лейма.

— Твой, что ли? — живо поинтересовался Элегор.

— Мой? — встревоженно переспросил Джей, до этой минуты даже не рассматривавший подобный вариант, прислушался к своему ощущению сродства к силе малыша, замерцавшей в мире Узла весьма ярким маячком, и облегченно выдохнул, утирая с лица гипотетический пот ужаса:

— Уфф, не мой! А ты поосторожней с предположениями, Лиенский, так ведь и заикой меня великолепного сделать недолго. Но раз ребенок нашелся, наверное, на что-то сгодится! Эй, Ральд, а пацан разве не Плетущий? Я ведь прямо к нему перенесся! Больше, кроме кучи мусора, в подвале ни фига не было, потому я дите и припер, — Джей наскоро пересказал об исследовании журналов для идентификации младенца.

— Нет, он не Плетущий, — Разрушитель нахмурился, пытаясь напрячь чутье, и помотал головой, и повторил: — Нет, не Плетущий.

— Так что, мне этого подкидыша обратно тащить? — в легком замешательстве почесал в затылке Джей, расхаживая по комнате. — Пусть тот, кто его в том дерьме зарыл, себе забирает! Или кому-то из вас подарить? Чего-то смотрю, желающих масса, прям не знаю, кому предпочтение отдать..

— Подожди, — остановил словотворчество брата Лейм, пристукнув пальцами по столу. — Надо разобраться, как мальчик с такой силой оказался в урбо-мире, вероятно, ты неспроста наткнулся на него.

— А для начала стоит выяснить, откуда он на самом деле родом, — согласилась Элия не столько из сочувствия к беспомощному детенышу, сколько заинтересовавшись загадкой. — Вдруг, и правда, отпрыск кого-нибудь из нашей семейки. Я ведь единственная из вас могу сказать совершенно точно, что это не мой ребенок.

— Может, он голодный? — озаботился Разрушитель, подойдя ближе к креслу с удивительно спокойно воспринимающим окружающую действительность младенцем. Как его положили на мягкое сидение, так дитя и лежало, помахивая ручками и ножками и время от времени издавая тихое гуление. Видно, не будь дурак, пацаненок инстинктивно счел перемены в своей участи к лучшему.

— Если есть лишние пальцы, накорми, — ухмыльнувшись, посоветовал Джей, наколдовывая себе новую футболку, вместо вынужденно пожертвованной на пеленку.

— Вопрос с кормлением напрямую зависит от происхождения младенца, — согласилась Элия, оценивая желто-зеленые, не то дриадские, не то русалочьи волосы, глаза оборотня и белую кожу демонов, вампиров или снежных великанов. — Если судить по внешнему виду, мальчик — дитя нескольких рас, и какие именно стороны его сути проявятся на физическом уровне, сходу определить трудно.

— Так отведай его крови и скажи, — запросто предложил Элегор, заинтригованный происходящим и совершенно спокойный за свою будущность. Никакого родового сходства в ребенке бог не находил, а вот среди королевской семейки действительно водилось немало белокожих и светловолосых парней.

— Я не настолько искусна в кровавой интуиции уровня генетики, герцог, если же буду разбирать плетение души, могу случайно задеть ребенка, — поморщилась принцесса. — Да и не в моих привычках питаться младенцами, предпочитаю особей мужского пола постарше. — Попробуем пригласить Энтиора.

— О, решим разом оба вопроса: откуда пацан и куда его девать, вернее, девать его останки, — развеселился Джей, хлопнув в ладоши.

Элия усмехнулась, показывая, что оценила висельный юмор братца, и строго предупредила:

— При Энтиоре никаких шуточек на его счет, а то закапризничает и откажется помочь, — и сплела заклятье связи.

Точка чар развернулась в полномасштабный экран, являя публике, восторженной по определению и замершей в благоговении пред открывшимся зрелищем, облик принца. Вернее, двойной портрет его высочества, поскольку мужчина в данный момент находился перед зеркалом, занимаясь умиротворенным созерцанием собственного отражения. Спору нет, от кончиков подбитых металлом остроносых сапог превосходной драконьей кожи до темных локонов, ниспадающих на плечи мягкими волнами, внешность принца была истинным совершенством, и бог прекрасно сознавал сию истину. На великолепных губах играл отблеск самодовольной улыбки, тонкие ноздри хищного носа чуть заметно подрагивали, в глазах — озерах ледяной бирюзы — острыми кристалликами играли блики заходящего солнца.

— Дорогой, прости за беспокойство, не мог бы ты оказать мне небольшую услугу, — попросила принцесса.

— Ах, стради, ты же знаешь, ради тебя я готов оставить самые срочные дела, — кончики белоснежных клыков показались, стоило принцу заговорить, и плавно повести рукой, демонстрируя дивный маникюр. Каждый ноготь принца был расписан тончайшим узором из листьев всех оттенков красного.

— О, запоминай! Теперь, Ральд, ты знаешь, как выглядят срочные дела, — хриплым от злости голосом ввернул Элегор шпильку, отдавая неизменную дань застарелой ненависти.