Чтение онлайн

– Клиент пытался обольстить тебя?
– Спросил Холод.

Баринтус покачал головой; его волосы зашевелились интенсивнее, чем должны были бы, как океан в ветреный день.

– Для отказа недостаточно соблазнения, как это сделала женщина.

– Она трогала тебя, - сказал Холод и то, как он это сказал, заставило меня посмотреть на него.

– Ты говоришь, как будто с тобой случилось то же самое.

– Они приглашают нас не только для своей охраны, Мерри, ты знаешь это.

– Я знаю, что они хотят внимания СМИ, но ни один из вас не говорил мне, что клиенты еще и лапают вас.

– Предполагается, что мы защищаем тебя, Мередит, - сказал Дойл, - не наоборот.

– Поэтому ты и Холод вернулись только к моей охране?

– Видишь, - сказал Баринтус, - ты тоже это сделал.

– Но мы помогаем Мередит в расследованиях. Мы не просто прекратили работать и прятаться в море, - сказал Дойл.

– Проблема в том, хотя бы частично, что ты не выбрал напарника, - сказал Рис.

– Я не знаю, что имеешь под этим в виду.

– Я работаю с Галеном, и мы прикрываем спины друг другу, и мы уверены, что единственные руки, которые дотрагиваются до нас, это руки друг друга. Напарник прикрывает твою спину не только в бою, Баринтус.

После слов Холода, привычное высокомерие вернулось на лицо Баринтуса, но я поняла, что для него это не просто версия пустого лица.

– Ты действительно думаешь, что среди мужчин никто не достоин быть твоим напарником?
– Спросила я.

Он просто смотрел на меня, и это было достаточным ответом. Он посмотрел на Дойла.

– Я был бы счастлив работать с Мраком.

– Но не теперь, я напарник Холода, - сказал он.

– Ты выбрал своего друга.

Мгновение я думала, что или Баринтус был поклонником Дойла, или же его слова означают только то, что он сказал. Тот факт, что я никогда не думала о нем больше, чем друг моего отца, сейчас вызывал у меня много вопросов и мыслей.

– Хорошо, - сказал Рис.
– Ты и я никогда не работали вместе.

– Это не имеет значения, - сказала я.
– Старые новости. Если ты хочешь остаться здесь, то ты должен реально нам помочь, Баринтус. Начни с того, что объяснишь Джереми и хорошим полицейским волшебникам, почему это не волшебство сидхе.
– Я впилась в него глазами, насколько могла грозно для разницы в росте в два фута. С трехдюймовыми каблуками это было немного меньше, но мне все еще нужно было тянуть шею, чтобы посмотреть ему в глаза. Всегда трудно выглядеть жестким, когда ты смотришь на кого-то снизу вверх.

Его волосы разлились вокруг него, как будто это было под водой, хотя я знала, что коснись их, они будут сухими. Это была очередная демонстрация растущей силы, но я уже заметила, что это, казалось, была для него эмоциональная реакция.

– Это нет или да?
– Уточнила я.

– Я попытаюсь объяснить, - сказал он наконец.

– Хорошо, давайте сделаем это, потом мы сможем вернуться домой.

– Ты устала?
– спросил Холод.

– Да.

– Я дурак. Это еще не видно, но ты носишь детей. Я должен заботиться о тебе. Вместо этого я только делаю все сложнее для тебя.
– Сказал Баринтус.

Я кивнула.

– Это то, о чем я думала.
– Я прошла вперед к полицейским и Джереми. Мы все снова собрались вокруг палочки. Баринтус не принес извинений, но он действительно стал объяснять.

– Если бы это действительно было мастерство сидхе, то у него не было бы вспышек силы. Если я правильно понимаю, то это похоже на электрические заряды, то это они и есть. Вспыхивающие точки показывают слабые места в волшебстве, как будто у человека, который колдовал над этим, было недостаточно силы, чтобы сделать волшебство гладким. А еще точки вспыхивают, как говорит волшебник Уилсон, в моменты, когда магия становится сильней. Думаю, что одна из этих вспышек силы и повредила полицейскому, которого сначала ранило.

– Так, если бы это сделал ты или другой сидхе, то волшебные символы были бы гладкими, как и магия, - уточнил Уилсон.

Баринтус кивнул.

– Не хочу быть грубыми, - сказала Кармайкл, - но разве сидхе, не потеряли в силе, по сравнению с тем, кем были когда-то?

Это был один из моментов, когда кто-то вспоминал о том, что все знают, но о чем молчат. Ему ответил Рис:

– Это правда.

– Извините, но если это правда, то, почему это не мог сделать сидхе с меньшим контролем магии? Может быть это лучшее, что мог сделать волшебник?

Баринтус вновь покачал головой.

– Нет.

– Ее логика нормальна, - сказал Дойл.

– Ты видишь символы и ты знаешь, что они означают, Мрак. У нас такая магия под запретом уже многие столетия.

– Эти символы слишком старые, потому что я с ними явно не знакома, - сказала я.

– Палочка предназначена забирать магию, - сказал Рис.

Я нахмурившись глядела на него.

– Вы можете сделать свою собственную магию сильнее?

– Нет.

Я нахмурилась сильнее.

– Это предназначено, чтобы красть силу у других людей, - сказал Дойл.

– Но мы этого сделать не можем, - сказала я.
– Не то, чтобы нам запрещалось делать подобное, но украсть чью-то личную магию невозможно. Это свойство, которое как интеллект или индивидуальность.

– И да, и нет, - сказал он.

Я начинала уставать, действительно уставать. У меня не было видимых признаков, но внезапно я устала, болезненно устала.

– У вас есть стул?
– Я спросила.

Уилсон сказал:

– Простите, Мерри, думаю есть.
– Он принес стул.

– Вы выглядите бледной, - сказала Кармайкл. Она потянулась коснуться моего лица, как проверяют температуру у детей, затем в движении остановилась.

Рис сделал это за нее.

– Ты прохладная и влажная. Это плохой признак.

– Я всего лишь устала.

– Нужно доставить Мерри домой, - сказал Рис.

Холод встал на колени рядом со мной, присев так, чтобы наши глаза были на одном уровне. Он прижал к моей щеке ладонь.