Чтение онлайн

– Объясни им, Дойл, а потом мы отвезем ее домой.

– Эта палочка предназначена забирать волшебство у других. Мерри права, магия не может быть украдена у кого-то навсегда, но палочка походит на аккумулятор. Она поглощает магию у разных людей и передает ее владельцу палочки, увеличивая его силу, но владелец должен был бы кормить палочку новыми порциями силы почти постоянно. Заклинание хитрое, и очень напоминает наше старое волшебство, но у этого есть признаки чего-то другого, не сидхе. Наше волшебство, но не только.

– Я знаю, что мне это напоминает, - сказал Рис.
– Люди. Люди, которые были моими последователями, но кто мог повторить часть нашего волшебства. Они были хороши, но никогда не повторяли точно, как мы.

– Символы не вырезаны на дереве, и не нарисованы, - сказала Кармайкл.

– Если бы это было волшебство сидхе, то тогда мы могли бы проследить символы на древесине пальцем, если бы захотели, но для большинства людей нужно что-то более реальное. Это так же, как наши последователи видели на нас знаки силы и думали, что это татуировки, и они покрывали себя рисунками перед боем для защиты.

– Но это не работало, - сказала Кармайкл.

– Это работало, когда у нас была сила, - сказал Рис, - а потом, когда мы потеряли большую ее часть, это стало бесполезно для людей, которых мы должны были защищать.
– Рис был расстроен. Я слышала, как он и Дойл рассказывали о том, что случилось с их последователями, когда они потеряли большую часть своей силы и не смогли их защищать с помощью магии.

– Человек, мог повторить эти символы?
– Спросила я. Мне стало легче от того, что я сидела.

– Не имея ничего, кроме воли и слова, сомневаюсь.

– Что еще он или она могли использовать?
– Спросила Кармайкл.

– Жидкость тела, - сказал Джереми.

Все посмотрели на него.

– Помните, я изучал магию, когда сидхе еще были очень сильны. Когда многие из нас потеряли свою силу, мы копировали ее с помощью жидкостей тела.

– На палочке нет ничего видимого. Большинство жидкостей тела оставило бы следы, - сказала Кармайкл.

– Слюна не осталась бы, - сказал Уилсон.

– Работы слюны, - сказал Джереми.
– Люди всегда говорят о крови или сперме, но и слюна тоже подойдет - это такая же часть человека.

– Мы не мыли палочку, потому что мы не были уверены, как заклинание на это отреагирует, - сказал Уилсон.

– Кто бы это не сделал, он оставил ДНК, - сказала я. Я чувствовала себя намного лучше. Я встала, и поспешила покинуть помещение лаборатории.

Как только я покинула лабораторию, мне стало гораздо лучше. В лаборатории меня тошнило, к счастью, внешне это было не видно. Кармайкл дала мне понюхать мяту, и мы ушли. Рис вез нас домой, договорившись, что завтра будет другой автомобиль. Кроме него, только я могла водить машину, и никто из мужчин, казалось, не хотел, чтобы я делала это. Не думаю, что могу винить их в этом.

Я откинулась назад на пассажирском сидении и сказала:

– Я думала, что у меня утренний токсикоз, а не вечерний.

– У разных женщин это индивидуально, - сказал Дойл с заднего сидения.

– Ты знал кого-то, у кого был вечерний токсикоз?
– Спросила я.

– Да, - и это все, что он сказал.

Я повернулась к нему, в темном автомобиле его лицо освещали лишь пробегающий свет фонарей. Холод сидел рядом с ним, контрастируя с ним еще больше. Баринтус был с другой стороны, что подчеркивало его нежелание сидеть рядом с Холодом.

– Кто она была?
– Спросила я.

– Моя жена, - ответил он, глядя в окно, а не на меня.

– Ты был женат?

– Да.

– И у тебя был ребенок?

– Да.

– Что случилось с ними?

– Они умерли.

Я не знала, что сказать на это. Только что я узнала, что Дойл был женат, что у него был ребенок, и он потерял их обоих, и до этой минуты я понятия об этом не имела. Я развернулась обратно, позволив тишине заполнить автомобиль.

– Это беспокоит тебя?
– Спросил спокойно Дойл.

– Думаю да, но... У скольких из вас были жены и дети?

– У всех, за исключением Холода, я думаю, - сказал Рис.

– У меня тоже были жена и ребенок, - сказал Холод.

– Роза, - сказала я.

– Да.
– Кивнул он.

– Я только не знала, что у тебя был ребенок. Что случилось?

– Она умерла.

– Они все умерли, - сказал Дойл.

Из полумрака заднего сидения раздался голос Баринтуса.

– В такие моменты, Мередит, мы осознаем, что быть бессмертным и нестареющим не благословение.

Я думала об этом.

– Насколько нам известно, я старею, просто не так быстро, как нормальные люди. Я смертна и старею.

– Ты не была бессмертной, когда была ребенком, - сказал Баринтус, - тогда у тебя еще не было рук власти.

– Сидя в какой-нибудь машине с ракетным двигателем лет через сто вы расскажите нашим детям обо мне?

Все промолчали, только Рис снял одну руку с руля и накрыл мою ладонь. Думаю, что здесь действительно нечего было говорить, или нечем было утешить. Я цеплялась за руку Риса, и так мы ехали всю дорогу до дома. Иногда утешение можно найти не только в словах.

Я сняла босоножки, как только вошла в двери дома. А потом была комедия с толпой мужчин, бросившихся помочь мне подняться по лестнице. Джулиан и Гален вышли из гостиной в холл. Гален разволновался, когда услышал, что мне стало плохо, но и ему и Джулиану было трудно не рассмеяться, когда услышали, что я сбежала из лаборатории.

Нахмурившись, я смотрела на них обоих, но обняла Джулиана, потому что знала, что он появился у нас после явно плохо проведенного обеда с Адамом.