Чтение онлайн

– Трудно убить бывшего бога, - сказала я.

Она погладила меня по плечу.

– Ты же знаешь, что мы действительно делаем свою работу, Мерри. И мы поддержали бы тебя в этой ситуации.

– Боссу твоего босса мое присутствие не понравилось даже на месте преступления из-за страха, что я могу ранить особо усердных репортеров. Ты действительно думаешь, что он согласился бы допустить меня к спасению Джулиана?

Она огляделась, потом наклонилась ко мне и тихо сказала:

– Буду отрицать, если спросят публично, но нет. Они никогда не позволили бы тебе войти туда.

– Я не могла позволить своему другу умереть, потому что мы проморгали опасность и не поместили своих друзей под охрану.

Это заставило меня задуматься.

– Как Джулиан?

– Он все еще в реанимации. Похоже, что он выкарабкивается, но его сильно порезали. Думаю, ты не захочешь увидеть то, что эта психованая сука наделала за отпущенное ей время. Это был медицинский текст по анатомии.

Люси задрожала.

– Она не успела зайти далеко, когда вы освободили его, но хуже всего то, что они не собирались его быстро убивать.

– Она не притворялась, что убивала ради силы и магии. Она призналась себе, что ей нравились боль и убийство.

– Откуда ты это знаешь?

– Она сказала мне об этом прежде, чем умерла.

– Она произнесла речь злодея?

– Что-то вроде этого.

– Пэттерсон - он тот, кто сделал палочку Гилды. Она знает всех, кто купил изделия у него, и она согласна помочь нам разыскать их всех за снисхождение.

– Она попадет в тюрьму?

– Один из серийных убийц был полицейским, Мерри. У нас достаточно плохие связи с сообществом фейри, если не посадим в тюрьму Добрую фею Лос-Анджелеса.

– Как фейри реагируют на предательство Гилды ради волшебных палочек?

– Она говорит, что это было для их собственной пользы. Палочки опасны для общины, и она понятия не имела, что ее палочка была плохой.
– Люси сделала жест, словно поставила кавычки, когда говорила это.

– Если послушать Гилду, то она готова взяться за уничтожение работы серийного убийцы лично.

– Я доверяю Гилде, чтобы приземлиться на ее ногах в общественном внимании, - сказала я.

– Джереми и компания в комнате ожидания. Адам, партнер Джулиана, пытался всех выгнать.

– Он действительно еще не пришел в себя после смерти брата.

Люси выглядела официально.

– Я запомню. У тебя был чертовки сложный год, Мерри.

Что я могла сказать на это? Я была согласна с ней.

В дверь постучали и вошли Дойл, Рис и Гален.

– Я думаю, что это - моя реплика, чтобы дать тебе некоторые время побыть наедине.
– Она сказала всем "привет" и оставила нас одних.

Дойл взял меня за здоровую руку.

– Я почти позволил ей убить тебя.

– Мы почти позволили ей убить тебя, - поправил его Рис и положил свою руку мне на бедро под одеялом.

Гален просто стоял рядом и смотрел на меня.

– Ты собираешься сказать 'я ведь предупреждал тебя'?
– Спросила я.

Он покачал головой.

– Я видел, что она сделала с Джулианом, и я видел рисунок, который она пыталась скопировать. Мы не могли позволить кому-то сделать такое с Джулианом.

– Но если бы мы не подставили его, он не стал бы их целью.

– Или если бы мы додумались взять под охрану всех наших друзей и сотрудников людей, то этого не случилось бы, - сказал Рис.

Дойл кивнул.

– Я думал 'о нас' только как о сидхе и фейри в нашем доме. Я забыла, что наша семья больше. Это - Джереми и все в агентстве. Это - Люси и некоторые из полицейских. Это - солдаты, которых ты спасла и к кому у Богини, кажется, есть свой интерес. Я должен перестать думать как бог, у которого была только небольшая часть земли, и начать думать шире.

Я вздрогнула от такой формулировки.

– Стив хотел, чтобы Сладкая Горечь была достаточно большой, чтобы стать его реальной возлюбленной.

– Но что хотела сама Сладкая Горечь?
– Спросил Рис.

– Смерти, - сказал Дойл.

– Что?
– Переспросила я.

– Она видела меня, Мерри. Она видела меня на балконе, и я знаю, что все равно ранила тебя. Знала и напала на тебя и подставила мне спину.

– Может быть, она не думала, что можешь поразить цель с такого расстояния и под тем углом, - сказал Рис.
– Большинство из нас, возможно, не рискнули бы бросать нож так близко к Мерри.

– Я не промахнусь, - сказал он.

– Но крошка-фея могла и не знать этого, Дойл, - сказал Рис.

– Но тогда почему она напала на Мерри, почему бы не напасть на тебя? Она видела, что ты угрожаешь пистолетом ее возлюбленному, и должна была бы попытаться спасти его. Почему она не попыталась сделать это? Почему она напала на Мерри и подставила мне свою спину, если она не хотела умирать?

– Я думаю, что одна ее часть хотела умереть, - сказала я, - и думаю, что вторая ее часть пользовалась этим, причиняя боль. Сладкая Горечь сказала мне как раз перед нападением, что другая часть стала безумной. Она сказала, что эта ее часть требует стать большой, а потом вырезать младенцев из моего тела и танцевать в моей крови. Она сказала, что она не может остановить это.

– Значит ты думаешь, что она хотела умереть, и это было самоубийство, как и Дойл?
– Спросил Гален.

Я покачала головой.

– Нет, я думаю, что она знала, что мы убьем их обоих, и она хотела причинить как можно больше вреда и боли нам всем, и всем, чем могла. Я думаю, она чувствовала, что убийство меня и младенцев причинит тебе боль гораздо большую, чем что-нибудь еще, что она могла сделать.

Мы все замолчали, слушая тишину и движение вокруг нас в больнице.

– Я рад, что они мертвы, - сказал Гален.

Я отпустила руку Дойла, чтобы повернуться к нему. Глаза Галена блестели непролитыми слезами. Он наклонился к моей руке и поцеловал ее.

– Прости, что мы спорили.

– И ты меня.

– Мне никогда не сможет понравиться, что ты рискуешь собой, но я обещаю никогда не расстраивать тебя перед сражением.

Я улыбнулась, и Рис погладил его по плечу. Дойл наклонился и поцеловал меня в губы.

– По крайней мере, двое из нас останутся в палате на ночь с тобой.