Чтение онлайн

Когда ты родилась, я сразу поняла, что ты — моя кровь. Не родные мои дети и внуки, а ты. Такова обратная сторона нашей природы. Близкие люди чувствуют нашу инаковость, отдаляются от нас. Так оно им лучше, безопаснее. Именно близкие люди чаще ранят словами. А наши слова — и того хуже. Это я дала тебе имя, Лизавета. Оно означает «Бог мой — клятва». Помни об этом! Каждое твоё слово, сказанное с чувством, — твоя клятва миру. И мир откликнется на неё и исполнит.

Да, Вета, близкие от нас отдаляются. Но люди тянутся к нам, ищут помощи или погибели. По-разному оно бывает. И к тебе пойдут. Так что, милая, ставь-ка чайник и жди гостей…

Люблю тебя, лисёнок!

Твоя бабушка Ксения».

Проревела над письмом около часа. Сопоставляла свою жизнь и всё, что Ба написала. Страшно было поверить. Не невозможно, а просто страшно. А приходилось признать её правоту.

В конце концов, я поставила на плиту тот самый чайник. Вода почти закипела, когда в дверь постучали. Пошла открывать, Гудрон вместе со мной, на всякий случай. Вдруг нужно отпугнуть назойливых соседей или другую нечисть. Но за порогом стояла моя подруга Нина. Вся зарёванная, лепечет что-то невразумительное. Я пригласила её войти. Стащила с неё вязаную шапку и длиннющий шарф, усадила за стол.

— Вета, меня Лёшка бросил! — начала она свой сбивчивый рассказ. А я почувствовала, какие травы помогут. Бросила в чайник ягоды шиповника и листья липы. По кухне пошёл ароматный пар. Слушала её слова, смешанные со всхлипами, а память вновь начала крутить калейдоскоп картинок. Письмо бабушки и вернувшиеся воспоминания, утраченные на месяц, заставили по-новому посмотреть на некоторые события.

Вот, например. У меня лучшая в мире работа — делать людей красивыми! За свою карьеру я сменила много парикмахерских кресел. От небольших салонов в спальных районах до престижных — в самом центре. Но, где бы я ни работала, от клиентов не было отбоя. Всегда полная запись, всегда много постоянных гостей. Я считала хорошим тоном и профессиональной гордостью подобрать не просто модную стрижку, а ту, которая нужна.

Помню женщину. Она даже заходила в салон извиняющейся походкой. Казалось, она сама себя чувствует не к месту. Женщина села в моё кресло, поджав под себя ноги и опустив голову. Потом тихо, почти шёпотом, сказала: «Сделайте что-нибудь, только покороче, и чтобы Вам не слишком сложно». У неё были мягкие черты лица и огромные печальные глаза. Хрупкая красавица, которой день за днём внушают, что она ни на что не способна. «Ей нужна защита», — подумала. — Нужны штрихи, которые сделают её острее, опаснее, скроют от чужих глаз её ранимость и скованность».

И ответила:

— Сделаю Вам стрижку, которая придаст образу уверенности и строгости, с ней вы почувствуете себя способной на всё!

Так и стало. Короткий дерзкий боб пепельного оттенка подчеркнул глубину серых глаз, сделал скулы острее и выразительнее. Огромные глаза стали казаться не печальными, а затягивающими, а чёлка добавила к ним акцента. Когда я развернула женщину к зеркалу, на её губах появилась улыбка, почти усмешка над всеми глупыми предрассудками и проблемами. Выходила она ещё не совсем уверенной, но уже ровной походкой. Через месяц девушка вернулась другим человеком. Летящая, чуть насмешливая. Она взахлёб рассказывала, как получила работу мечты и делилась большими планами на путешествие по Восточной Европе. И таких историй у меня много.

Про ошибки тоже вспомнила. И склочниц с работы увольняли, стоило мне пожелать этого вслух и от души. Тут же вспомнила своё утреннее пожелание стоматологии разориться. Я поспешила исправиться и пожелала им успеха. А ещё отпустила обиду на бывшего парня и его измену. «Нельзя приказывать любить» — так написала мне Ба. А я при первой встрече в салоне уверенно сказала коллеге: «Мой будет!». Этой ошибки я не забуду и не повторю.

— Сказал, что я глупая и без амбиций. Не подхожу под его новый статус. — Голос подруги выдернул меня из воспоминаний. — Что всё, что меня интересует — это расчёски, цветочки, рецептики и прочая дребедень. Вета, ну разве это плохо? Плохо, что мне достаточно любимой работы и домашнего уюта? Не всем же покорять столицы.

Я разлила чай по чашкам. Гудрон почуял, что нужна его помощь. Кот запрыгнул на колени к Нине и заурчал, как трактор. Подруга бездумно запустила пальцы в густую чёрную шерсть. Я взяла гостью за руку. Слёзы высохли, чай с травами снял напряжение. Нина уставилась в чашку с оставшимися ягодами.

— Вета, скажи, что всё будет хорошо. Ты когда говоришь, я почему-то верю, — хлюпнула она носом.

— Конечно, Ниночка! Всё у тебя будет хорошо!

А сама подумала: «Потому что я так сказала».

Сказка о том, как божественное правосудие свершается там, где людское слепнет.

Две мужские фигуры стояли, прислонившись к чёрному мощному седану. Лица мужчин освещались неоновой вывеской дорогого бара и всполохами от угольков сигарет. Тот, что высокий и жилистый, с похожим на череп лицом, предвкушающе ухмылялся.

Второй мужчина напоминал отпрыска греческого бога, таким вылепленным был его торс и разворот плеч. Ангельское лицо, безмятежное и умиротворенное. От его красивых черт отвлекали глаза. Взгляд бездонных серых омутов обещал прощение. Истинное прощение и освобождение от затаённой вины. Взгляд, предлагавший свободу от всего. Это всепрощение пугало даже сильнее, чем усмешка его брата. Хотя ни один сторонний наблюдатель не поверил бы в то, что эти двое — братья. Но так и было.

Внешне слишком разные, они понимали друг друга с полуслова. Две одинаковых пустоты: бесстрастные, безрадостные, безжалостные. Жуткая парочка, для которой всегда найдётся работа.

Братья признавали, что современные методы намного удобнее. Иглы незаметны. Машины закрываются так, что не выберешься. При должном подходе к шумоизоляции кузова — и не докричишься.

На наручных часах сработал таймер. Сигнал означал, что препарат, введённый внутримышечно пятнадцать минут назад, полностью усвоился в организме виновной. Она затихла и больше не станет нарушать уютную тишину салона бесполезными криками. Смешная она, эта виновная. Угрожала жаловаться во все высшие инстанции, что-то вопила про своих знакомых «больших шишках». Так и не поняла, что самая высшая инстанция уже здесь и никаких апелляций она не рассматривает. Худощавый выбросил окурок, кивнул младшему брату. Они сели впереди. На заднем сиденье в наркотическом сне лежала женщина. Лет сорока на вид, очень ухоженная, но духи уж больно резкие. Автомобиль плавно помчался к выезду из города.

Ах, эти удобные современные методы! Только пара деталей братьям в автомобилях не нравилась: запах бензина и шум двигателя. Поэтому они несколько усовершенствовали конструкцию. Их чёрный седан ехал просто так, по велению хозяев: без рёва мотора, без бензина, не оставляя следов от колёс на поверхности асфальта.

Бесчувственная попутчица жуткой парочки сохранила отличную фигуру, которую подчёркивал строгий брючный костюм. Утром, собираясь на работу, она рассчитывала на обычный, даже скучный день. Она сделала всё для этого. Сделала всё, чтобы её жизнь вернулась в привычное русло. Ведь она, чёрт побери, имеет на это право!

Да, она оказала небольшую услугу. Подумаешь, подписала бумаги о том, что улик недостаточно и все подозрения сняты! А что ей оставалось?! Терять свой пост из-за компромата о пустячной взятке?! Да этой взятки и хватило-то только на небольшой домишко в жалкие двести квадратов и оплату обучения для младшей в столичном вузе. Конечно, от мелочи вроде небольшой взятки можно отвертеться. Связи позволяли…

Может и не стоило поддаваться на провокацию того урода? Принесла же ублюдка нелёгкая к ней в кабинет. Преступать закон ему хочется, а отвечать — нет. В целом, она не осуждала такой подход, но есть же разумные пределы… На зарплату следователя особо не проживёшь. Так что за некоторое вознаграждение ей не составляло труда закрыть глаза на некоторые неурядицы: поджоги конкурентов, угоны, ДТП. Всякое бывает, дело житейское, а в тюрьмах и так мест нет. Однако, этому козлу она помогать не собиралась. Мразь он, гнида самая настоящая. Но гад хорошо подготовился. Компромат на неё собрал самый полный. Что было делать? Своя шкура дороже. Ублюдок раскопал досье на сына и его связь с наркотиками. Этот скелет обязан оставаться в шкафу. Любой ценой! Подумать страшно, чем бы это могло обернуться…