Чтение онлайн

Хотя я не садовница, но аромат душистого горошка преследовал меня в снах. Прошлой ночью я во сне рыхлила землю (то, в чем ничегошеньки не понимаю) и все время натыкалась на массу толстых жестких корней. Не испачкала рук (что неудивительно), хотя нагибалась, и распутывала корни, и стряхивала с них землю. Работа была тяжелой, но приятной, ведь я все время ощущала запах душистого горошка.

Откуда ты знаешь, как угодить мне?

Мэй и Уэйд рассмешили меня. Они также заставили меня как следует присмотреться к моей довольно постыдной склонности к бычьему навозу.

Целую.

Сидда.

P.S.

Клянусь, вы, садовники, способны уговорить распуститься любой самый упрямый цветок. Заставь меня потерять голову, хорошо?»

14

Измятая страница выглядела так, словно была вырвана из книги в пружинном переплете. В глаза бросались крупные буквы заголовка.

АКАДЕМИЯ ОЧАРОВАНИЯ И КРАСОТЫ

МИСС АЛМЫ АНСЕЛЛ

Курс лекций «Как стать умной и обаятельной»

Зимняя сессия, 1940

«Слезы ни к чему хорошему не приведут. Никто не полюбит девушку с потухшими, безжизненными, унылыми, несчастными глазами, едва видными в щелочку распухших и красных век. Джентльмены предпочитают глаза живые, сверкающие, сияющие, без следа грусти, печали и угрюмости. Если все же вы сочли за лучшее заплакать, немедленно после этого приложите к глазам примочки из борной кислоты, а потом тампоны с теплой водой и розовой эссенцией. Далее, очень-очень осторожно, кончиками пальцев, вбейте в веки и в кожу под глазами питательный крем с витаминами. Потом примите теплую ванну и немного вздремните, предварительно положив на глаза тампоны, смоченные в ледяной воде с экстрактом дикого каштана в равных долях. Оставьте их на двадцать минут. И помните: нужно как можно больше спать и жизненно необходимо — НИКОГДА НЕ ПЛАКАТЬ.

У девушки и без того немало помех в войне за любовь. Не умножайте их слезами».

Сидда не знала, плакать или смеяться. Она лежала на диване, лицом к озеру, под жужжащим вентилятором, жевала яблоки и ломтики стилтонского сыра. Всю жизнь она считала, что мать просто изобрела термин «Алма Тощая Задница». Но все, должно быть, началось с мисс Алмы Анселл и ее Академии очарования и красоты.

Зимняя сессия сорокового. Маме было четырнадцать. Как раз после того, как вся шайка посетила премьеру «Унесенных ветром». Интересно.

Слезы ни к чему хорошему не приведут.

Хотя Сидда была не из тех, кто цитирует Библию, сюда прекрасно подойдет изречение Луки: «Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь»[45].

Сидда считала эти слова прекрасными и была глубоко тронута их глубоким смыслом. Лука, или кто бы их ни написал, не предрек, что вы будете процветать или спасетесь. Просто пообещал, что, если плачете сейчас, рано или поздно обязательно будете смеяться.

Сидда убрала лекцию мисс Алмы обратно в альбом и унеслась в мыслях куда-то далеко. Лежа на диване, в охотничьем домике на озере, куда она приехала, чтобы обдумать свое будущее, Сидда размышляла о слезах.

Она вдруг вспомнила тот день, когда в ее жизнь вошла Лиззи Митчелл. Бабье лето шестьдесят первого. Виви не выходила из своей комнаты почти две недели. Сидда была счастлива, что мать вернулась после долгого необъяснимого отсутствия, отсутствия, совершенно измучившего детей неопределенностью, сбившего их с толку и заставившего изнывать от одиночества и заброшенности.

Золотой полуденный свет разлился по полям, где Чейни, Шеп и другие сборщики трудились над хлопковыми кустами. Воздух был теплым и одновременно прохладным.

Будь все как обычно, Сидда торчала бы на заднем дворе, собирая пекановые орехи, распевая песни собаке, мечтая стать миссионером в Африке или актрисой на лондонской сцене. Но она сидела в доме, на полу, под дверью спальни Виви, с очередным выпуском приключений Нэнси Дру на коленях, одним ухом прислушиваясь к любому звуку или просьбе, которые вот-вот могли бы донестись из комнаты. Так продолжалось уже несколько недель: Сидда считала это своей обязанностью.

Лиззи Митчелл подкатила к Пекан-Гроув в черном «форде» сорок девятого года с треснутым боковым стеклом. Услышав дверной звонок, Сидда вскочила и помчалась посмотреть, кто это. Виви не желала никого видеть, и Сидда несла стражу. В комнату матери допускались только я-я. И временами Виви отказывалась принять даже их.

Перед Сиддой возникла Лиззи Митчелл в голубом отрезном платье спортивного покроя и накинутом на плечи сером свитере. Болезненно-худая, с грустными серыми глазами, она, однако, обладала некоей хрупкой красотой. И лицо, и все тело казались невыносимо изнуренными. В начале двадцатых она могла похвастаться прекрасной кожей, но зубы всегда были плохими, и даже Сидда понимала, что оттенок губной помады выбран неудачно. В руке у нее был чемодан, и Сидда сначала посчитала, что эта женщина проезжала мимо и остановилась спросить дорогу.

Увидев Сидду, она выдавила улыбку и пробормотала:

— Добрый день, скажите, хозяйка дома?

Сидда долго непонимающе смотрела на женщину, прежде чем ответить:

— Да, моя мать дома. Но она занята.

— Не передадите ей, что приехала распространительница самой передовой линии косметических продуктов в мире?

— Минутку, пожалуйста, — кивнула Сидда и, оставив женщину стоять в дверях, осторожно постучала в спальню. — Мама? — едва слышно окликнула она. — Ты спишь?

Не получив ответа, она открыла дверь и вошла. Виви неподвижно лежала на постели. Батончик «Сникерс», многослойный сандвич и кока-кола, принесенные Сиддой по возвращении из школы, так и остались нетронутыми.

— Приехала леди и спрашивает тебя, мама, — робко пробормотала она.

— Я не желаю никого видеть, — бросила Виви. — И вообще, кто она?

— Распространительница самой передовой линии косметических продуктов в мире, — повторила Сидда.

— Что?

— Так она сказала. У нее с собой чемоданчик.

Виви медленно приподнялась и взбила подушку.

— Скорее всего просто хочет что-то продать. Неужели не можешь избавиться от нее?

Сидда взглянула на мать. Лицо по-прежнему мертвенно-бледное, с тех самых пор, как она вернулась домой. Эти недели она по большей части не вылезала из ночной сорочки. И даже не носила своих сказочных шляп, потому что почти не покидала дом.

— Нет, мэм. Не могу.

— Но почему?

Сидда немного подумала.

— Потому что у нее помада не того цвета.

— Она продает косметику и не может правильно подобрать помаду?

— Думаю, мама, тебе нужно с ней поговорить.

— О, так и быть, — буркнула Виви. — Попроси ее зайти через минуту.

Войдя в кухню, Виви увидела Лиззи Митчелл у рабочего стола рядом с Сиддой. Лиззи поспешно вскочила.

— Добрый день. Вы хозяйка дома?

Поверх сорочки Виви накинула шелковый халат с зелеными полосами и не позаботилась обуть туфли. Она хотела подойти ближе, но пошатнулась и едва успела схватиться за стол.