Чтение онлайн

Заметив, что Арника на нее смотрит, царица слегка улыбнулась, а потом качнула головой в сторону выхода из шатра. Значит, разговору сегодня быть. Арника первой встала со своего места и, когда соседка слева недоуменно оглянулась, с улыбкой пояснила, что ей нужно освободить место для новой порции меда. Получила понимающую улыбку в ответ и начала пробираться к выходу по узкому проходу между столами. Пару раз пришлось повернуться боком, чтобы проскользнуть: иногда лавки стояли слишком близко, так, что спины пирующих почти прижимались друг к другу. Но скоро лицо Арники почувствовало ласковое прикосновение прохладного воздуха, и она вышла наружу. Свежесть ночи после духоты, царящей в шатре, показалась вдвойне приятной. Она с удовольствием сделала глубокий вдох, втянув вместе с воздухом хвойный аромат леса с привкусом дыма от горящих неподалеку факелов.

Ожидая мать, она просто стояла и дышала, чувствуя, как постепенно трезвеют мысли. Прошло немного времени, прежде чем Арника услышала звук шагов за спиной. Царица неторопливо подошла ближе и встала рядом. Света факелов было достаточно, чтобы она сияла даже ночью: красноватые отсветы пламени гуляли по широким золотым браслетам, высокому поясу и тяжелому ожерелью, полностью закрывающему шею и грудь.

– Давай пройдемся до домов, – мягкое предложение из уст матери звучало как нечто, от чего невозможно отказаться.

Впрочем, она и не стала дожидаться ответа, а продолжила идти вперед, зная, что дочь пойдет за ней следом. Арника так и сделала, уперевшись взглядом в мерно качающиеся за спиной царицы косы, пышные и тугие, как колосья созревшей пшеницы. Ей и самой достались от матери светлые волосы, но более тонкие и пушистые, зато легко сохраняющие форму. Вспомнилось ощущение легкости от распущенной перед сном косы, когда мягкая волна рассыпается по плечам, становясь невесомой. Здорово было бы сделать это прямо сейчас, чтобы плечам в ночной прохладе стало теплее, а затылку легче. Но расслабляться было не время, пойманный в шатре взгляд матери обещал, что разговор будет серьезным. Да и ответ на вопрос о метке, как подсказывало Арнике чутье, мог оказаться не таким простым.

Шатер раскинули на опушке, и идти до царского дома было далеко: пришлось бы забираться в лес и проходить половину города. По направлению Арника поняла, что они движутся в сторону одного из пустых посольских домов, которые росли неподалеку. Так и оказалось. Стражницы, стоящие у широких дверей, молча склонили головы, приветствуя царицу, и спешно расступились, пропуская внутрь. В коридоре сначала было темно, но скоро тянущиеся по стенам голубые лианы кампсиса замерцали, реагируя на человеческое дыхание. Пока Арника с матерью поднимались по лестнице, бледное свечение лиан постепенно становилось все сильнее, а когда вошли в комнату для совещаний, там уже было совсем светло – как если бы сейчас был день, а не ночь, только вместо солнца сияла луна.

Мать прошла мимо круглого стола, стоявшего в центре, и начала по-хозяйски рыться в одном из высоких шкафов. Арника села, наблюдая за тем, как та перебирает сосуды с напитками. Наконец царица довольно хмыкнула и вытащила из шкафа широкую бутылку с длинным узким горлом. Зажав ее в одной руке, другой она изящно подхватила за ножки два серебряных кубка и присоединилась к дочери. Ловко избавившись от пробки, она щедро плеснула темную жидкость в один бокал, но над вторым ее рука зависла.

– Будешь? – Царица испытующе оглядела дочь, будто взглядом могла определить чужую трезвость. – Это крепче меда раза в два.

– Буду, – твердо ответила Арника, чувствуя, что чутье не зря обещало серьезный разговор.

– Ну, смотри. Сегодня твой день.

Приняв протянутый бокал, Арника пригубила напиток. Небольшой глоток тут же обжег глотку, но после него во рту осталось приятное травяное послевкусие. Мать тоже отпила, а затем отставила свой бокал в сторону и, подперев голову рукой, уставилась на Арнику задумчивым взглядом, как тогда, в шатре.

– Ты совсем взрослая стала. Сильная и красивая, – сказала она неожиданно мягким грудным голосом.

Арника не сразу нашлась с ответом.

– Не такая сильная и красивая, как ты.

Смех царицы был звонким.

– Я тоже так думала в твоем возрасте, глядя на мать. Это круг жизни. Младшая часто думает, что старшая сияет ярче. Как солнце, которое ничего не знает о своих лучах и просто светит. Только тот, кто видел рассвет и полдень со стороны, знает, кто из них по-настоящему красив.

Похвала матери была приятна, но душа Арники противилась ее словам, не позволяя с ними согласиться:

– Тогда и ты не видишь всю яркость своего света.

Царица снова рассмеялась, только тише и мягче.

– То, как ты ловко научилась обращаться со словами, только подтверждает мои мысли, – она сделала глоток из бокала, еще немного помолчала и добавила: – Ты стала женщиной, Арника. Признайся мне, кто-то уже тревожит твои тело и дух?

Этот вопрос заставил Арнику на мгновение задержать дыхание. Она ожидала, что разговор пойдет о будущем, о чем-то важном, серьезном… Чем старше она становилась, тем больше ответственности ложилось на ее плечи: многое приходилось узнавать, пробовать, решать. Участвовать в мелких спорах жителей, разбираясь, кто прав, а кто виноват. Считать, сколько поступило податей из ближайших селений. На какие нужды города можно пустить часть из них, а какие еще могут подождать. Справившись с малым делом, она бралась за большее и так становилась мудрее. Вот и сейчас Арника ждала, что царица предложит ей новую задачу. Но не того, что мать решит спросить… о таком. Последний раз она чувствовала похожую неловкость, когда мать объясняла ей, отчего женщины раз в месяц идут кровью.

– У меня слишком много забот, чтобы тревожиться по пустякам, – она постаралась, чтобы голос звучал ровно, и в нем не сквозило охватившее ее раздражение.

Царица сощурила глаза, пристально ее разглядывая.

– У тебя действительно талант находить нужные слова – вроде и ответила, но по существу ничего не сказала. А мне нужен четкий ответ. Не для себя спрашиваю, для тебя, чтобы вместе решить, как поступить.

– Ты хочешь сказать, что мне пришло время задуматься о муже? – спросить напрямик было так же страшно, как прыгнуть ранней весной в ледяную воду.

Взгляд матери снова стал теплым и мягким, только немного грустным.

– Да, именно об этом я и хочу с тобой поговорить. Если какой-то парень уже заставляет кипеть твою кровь, я не хочу отговаривать или заставлять разойтись с ним силой. Но если нет… Лучше будет найти тебе мужа не из наших лесов.

– Почему?

– Потому что мы сильны, но не настолько, насколько мне бы хотелось. Ты сама знаешь, что только при твоей бабке Имизонии наконец-то удалось зажить спокойно и забыть, что такое отправлять дочерей на войну. Эта земля слишком лакома для соседей, наши густые леса полны дичи, озера богаты рыбой, а горная гряда скрывает огромные залежи митрила.

– Кто же на них позарился?

– Пока никто, но царица должна думать о будущем. Наше время истекает. Пусть женщины Имизонии сильны и храбры духом, ни Каторию, ни Индьзянь это не остановит, если они захотят наши земли. А они скоро почувствуют в них нужду. Ты видела последние образцы ружей? Таких легких, что их можно держать в руках без треноги? Не мы одни ведем работу над огнестрельным оружием. Король Катории увлечен магией, которую ему открывают жрецы, но не забывает и о науке. В Иньдзяне же давно сделали на нее основную ставку. И пока взрывчатый порошок умеют делать только из митрила, я не могу не думать о том, что в наших землях его так много.