Чтение онлайн

Когда зеленая жидкость перемешалась с молоком, Серебряков долил в бокал меду.

Он торжественно поднес бокал над костром, посмотрел в потолок, где был нарисован пентакль, и сказал:

«О Сома-Пушан, помоги мне! Да победим мы во всех сражениях вместе с тобой! Во славу Сомы! Вашат!»

Профессор поднес бокал к губам, сделал большой глоток и сразу передал Марии. Она повторила: «Во славу Сомы! Вашат!», отпила и передала кубок мне. Я, как полагается, произнесла торжественные слова и уже хотела глотнуть, как вдруг увидела, что профессор затрясся. Его тело буквально сотрясали конвульсии. Он дико зарычал, сорвал с себя простыню и закричал:

«Я вижу его! Молодой бог на солнечной колеснице! Как ты прекрасен Сома!»

В этот момент в углу испуганно замычала корова. Профессор безумно захохотал:

«О да, повелитель! Я принесу в жертву быка!»

Голый Серебряков схватил топор, бросился в угол, туда, где стояла корова, и с невероятной силой ударил ее. Кровь фонтаном окатила профессора. Животное упало. Профессор бросил топор и закричал:

«О Сома! Бог вошел в меня! Он — во мне! Я сам стал богом! Я способен видеть сквозь космос и время! Я умею летать! Я могу один сразить орды врагов! Как ты прекрасен, великий бог радости!»

В ужасе я держала в руках недопитый бокал. А рядом со мной на полу билась в конвульсиях Мария. Она тоже сорвала с себя простыню, и я увидела ее тайну. Это было ужасно! Она дико смеялась и размахивала руками.

А сам профессор, схватив факел, стал бегать по комнате, подпрыгивать, танцевать и зачем-то срывать занавески. При этом он тыкал в стены огнем и вопил звериным голосом. Я увидела, что его мужское естество пришло в возбужденное состояние. Профессор подбежал к нам, швырнул факел в костер и набросился на Марию. Он попытался овладеть ею, но девушка сама уже кричала от приступа сладкой боли. Серебряков облегчился прямо на ее грудь. Я не знала, что мне делать, и просто вылила смесь в огонь.

Они бесновались не меньше четверти часа. Но постепенно силы стали их оставлять, и они оба упали без чувств. Я потрогала тело профессора — оно горело. Видимо, у него была очень высокая температура. Жар был и у Марии. Боясь, что они все же замерзнут, я нашла вещи и одела их, как маленьких детей.

Когда профессор и Мария проснулись, они ничего не помнили. Я сказала, что тоже выпила сомы. Серебряков и Ланге чувствовали себя очень плохо и еле могли разговаривать, они были совершенно беспомощны. Я пошла за извозчиком и отвезла их на квартиру профессора.

Вечером этого же дня я снова приехала к профессору, проведать его. Оказалось, что он очень плох. Он не мог есть. Его лицо осунулось, он жаловался на тошноту и головокружение. Я предложила позвать доктора, но Александр Владимирович отказался.

Он спросил, как я себя чувствую. Я ответила, что прекрасно. Сома — чудесный напиток. Серебряков сказал, что лунный бог, видимо, любит меня, потому что Марии тоже весь день было плохо. Я спросила, чем могу ему помочь? Не вставая с кабинетного кресла, он вытащил хрустальный пузырек с зеленой жидкостью и попросил меня смешать ее с молоком и медом. Я сделала все, как он сказал, и подала сому в маленькой рюмочке.

Профессор выпил смесь и сразу преобразился. Он вскочил, глаза его горели. Он стал бегать по кабинету, петь, подпрыгивать и кричать. Безумие продолжалось не более десяти минут. После профессор упал на пол и затих. Я была в отчаянии, ведь поднять грузное тело у меня бы не хватило сил.

Я сказала: «Профессор, вы меня слышите?» Неожиданно он ответил: «Слышу». Я спросила: «Вы можете встать?» Он сказал: «Могу». Я попросила: «Встаньте!» И тут он, как сомнамбула, встал. Глаза были открыты, но он меня не видел. Мне стало интересно, будет ли он выполнять все мои команды. Я приказала ему поднять правую руку. Он поднял. Потом я приказала поднять левую ногу. Он поднял. Я сказала, чтобы он сел за стол, и профессор подчинился.

Я сразу оценила возможности напитка. Я приказала достать мне сомы. Профессор открыл дверку рабочего стола и выставил два флакончика зеленой жидкости. Я спрятала их в ридикюль. Потом я приказала дать мне денег. Профессор безропотно выложил на стол пачку ассигнаций. Я взяла деньги и покинула квартиру.

На следующий день утром я приехала к профессору. Он был также плох. Александр Владимирович плотно закрыл дверь кабинета и шепотом сказал, что у него пропали деньги. Я спросила, помнит ли он, что было вчера после приема сомы. Профессор сказал, что не может ничего вспомнить. Но он был уверен, что деньги вчера оставались на месте. Тогда я сказала, что видела, как кухарка тайком пересчитывала деньги. Профессор взбесился, бросился из кабинета и, страшно крича на глухонемую, выгнал ее из дома. Я поняла, что сома обладает способностью не только подчинять человека, но и стирать его память.

С каждым днем Серебрякову становилось все хуже и хуже. Он пил сому и бесновался по вечерам. А потом произошла необъяснимая смерть Маши.

ВОПРОС: Где и когда вы познакомились с Серебряковым?

В начале декабря я пришла на его воскресную общедоступную лекцию в Соляном городке. Я решила представиться почитательницей арийских мифов. Но случай решил по-другому. На лекции оказались двое пьяных приказчиков, которые устроили скандал. Я напугала их выстрелом браунинга. Профессор подошел поблагодарить, и наше знакомство началось.

ВОПРОС: Когда была сделана фотография?

Утром 20 декабря, накануне причащения сомой. Профессор сказал, что этот исторический день должен быть запечатлен. Когда мы пришли в ателье, фотограф предложил нам самую тривиальную «семейную» фотографию. И тогда Серебряков попросил меня и Марию поставить пальцы в виде лучей пентакля. Мы сделали все, как он сказал. А Фаину положили в основание магической фигуры».

Ванзаров спрятал помятую фотокарточку, которая спасла жизнь его семье, во внутренний карман пиджака. Родион Георгиевич решил держать ее при себе как талисман.

— Откуда у вас снимок? — с некоторым удивлением спросила Валевска. — Его же забрали из ателье?

— Так это Фаина была той дамой в вуали? — с подчеркнутой наивностью ответил Ванзаров вопросом на вопрос. Он прекрасно помнил: вчера в том же призналась Уварова — Бронштейн.

— Вы угадали! — Валевска посмотрела Ванзарову прямо в глаза.

— А расписка от имени полиции, оставленная в «Сан-Ремо», тоже ее рук дело?

Валевска молча кивнула.

Сыщик насторожился. Обе барышни рассказывали о соме все, что знали, и начинали врать по каким-то мелочам. Зачем? Или история про лунного бога и ритуал посвящения — это одна большая ложь? Почему Фаина отрицала виновность Хелены, а полька открыто обвиняет подругу? Безусловно, они говорят только часть правды. Но какую? Они наверняка договорились, в случае ареста, запутать следствие. При этом каждая из них почему-то не признается в убийстве Серебрякова и Ланге.

— Спасибо за честность, пани Валевска! — проговорил Родион Георгиевич.

— Не стоит благодарности…

— Позволите задать вам еще один вопрос?

— Попробуйте.

— Кто решил отравить Дэниса Брауна?

Валевска как-то странно посмотрела на сыщика.

— Никто… — с заметным напряжением в голосе произнесла она.

— Но вы же заставляли его привозить в «Сан-Ремо» молодых и богатых мужчин? — мягко напомнил Ванзаров.

Валевска пристально посмотрела ему в глаза.

— Ах вот что, — с явной издевкой сказала она. — Вы ошибаетесь!