Чтение онлайн

Включая первую передачу, отец Василий машинально опять глянул на приборную доску – как там температура. И тут его взгляд остановился на стрелке, показывающей количество бензина. У него было больше половины бака, но вот вчера, когда Белоусов подвозил священника, он так же бросил взгляд на приборную доску милицейского «уазика». В памяти всплыло, что стрелка показывала самый минимум. «У него же бензина совсем нет, – подумал отец Василий. – Вот она – подсказка. Хорошо, что вспомнил. До Каменки больше двухсот километров по проселку, это самый короткий путь. Можно по грейдеру доехать до трассы, там у Новомихайловского есть заправка. Потом по трассе до следующего проселка на Каменку. Получится километров на пятьдесят дальше, но иного выхода у Белоусова все равно нет. Остается надеяться, что второй бак в его «уазике» тоже пуст».

Машина пронеслась по селу и свернула мимо магазина к выезду на грейдер. Из-под колес с лаем шарахнулась дворняга и бросилась в какую-то щель забора. Отец Василий сразу же включил дальний свет фар. С трудом справляясь с прыгучей на неровностях дороги машиной, он гнал ее в ночь на предельной скорости, которую позволяла дорога, – километров семьдесят-восемьдесят в час. Скоро начнется грейдер с укатанной щебенкой, тогда можно будет и скорость увеличить. Но это всего километров на десять, а потом опять проселочная дорога с выбоинами, промоинами, а местами и глубокой колеей, выбитой во время дождливой погоды.

Фары выхватывали узкий коридор из высоких хвойных деревьев. Машина ехала, как в глубоком каньоне. Иногда кусты подступали так близко к дороге, что приходилось сбавлять скорость и объезжать опасные участки. А дорога все вилась и вилась между стенами леса, и казалось, что конца ей не будет. Сжав зубы и подскакивая на колдобинах до самого потолка, отец Василий снова анализировал положение, пытаясь найти несоответствие в своих рассуждениях, найти ошибку, которая бы свела на нет весь его план.

Болотистая низина наконец закончилась, деревья расступились, и под колеса легла укатанная песчаная дорога, которая шла, огибая скалистую сопку. Сосны здесь стояли реже, и меньше было буйного кустарника. Отец Василий вдавил педаль газа, и стрелка спидометра послушно поползла сначала к цифре «восемьдесят», потом «девяносто», а потом перевалила через «сотню». Тяжелая машина с жесткой подвеской норовила на кочках и поворотах потерять дорогу, но священнику удавалось пока удерживать ее.

Меньше чем через час будет развилка. Направо дорога свернет в сторону трассы, а налево – к Каменке. Где Чичер устроит засаду? Он не знает, что у Белоусова мало бензина и что тот поедет через Новомихайловское. Не знает, но предполагать может, потому что ему сейчас нельзя ошибаться. Значит, перехватить участкового он попытается там, где сходятся все дороги, или ближе к самой Каменке. Других вариантов у него нет, а если есть, то голову над ними священнику было ломать поздно. Оставалось надеяться на удачу и волю Господню. Скоро его догонит машина с охотниками, и он уже будет не один. А по грейдеру в сторону трассы едет еще одна машина, тоже с вооруженными односельчанами. «Обойдется, успеем, – успокаивал себя священник. – Господи милосердный, Господи всемилостивейший, спаси и сохрани! Убереги, Господи, раба твоего Павла, отведи руку убийцы, не дай свершиться злу. Помоги мне, Господи!»

Дорога резко пошла влево и снова нырнула в узкий коридор сосен, который прорезывал свет фар. На большой скорости отец Василий проскочил развилку. Машину занесло так, что левые колеса почти оторвались от земли. Машина заскакала боком прямо на деревья, но священник опять вдавил педаль газа, и «уазик» послушно выправился, снова выезжая на дорогу. Тут же в свете фар впереди мелькнуло что-то. Священник успел уловить, что мелькнул короткий слабый отблеск, как от стекла или зеркала. Наверняка машина, только чья? Фары были выключены, и стояла она прямо на проселке, это точно. Только что это было – «Нива» Чичера или «уазик» Белоусова? Опоздал он или успел вовремя, – напряженно думал священник. Сейчас все и выяснится…

Машина опять заскакала на неровностях, и отцу Василию пришлось сбросить скорость. Несколько раз на изгибах дороги дальний свет фар успевал выхватывать стоящую впереди машину. Ясно отражался свет от катафотов. Еще поворот, и стало видно, что машина белого цвета, а не синего с желтым, как милицейский «уазик». Наконец священник вышел на прямой участок.

До белой «Нивы» было не больше ста метров. В ярком свете фар было видно, что капот поднят, а над двигателем склонилась человеческая фигура. Если это Чичер, то он должен увидеть, что к нему приближается не милицейский «уазик». Для этого отец Василий переключился на ближний свет и сбавил скорость. Ему и самому нужно было определить личность человека около машины. «Господи, благослови!» – пробормотал священник, вглядываясь в ночную дорогу и человека с машиной на ней.

Схватки отец Василий не боялся, боялся лишь сделать что-нибудь не так, после чего Чичеру удастся скрыться, а тем более напасть на милиционера. Стоящая на дороге машина все ближе, человек, стоящий около откинутого капота, чуть поворачивает голову и искоса смотрит на приближающуюся машину. Чичерова отец Василий узнал сразу. Самоуверенную посадку головы не изменили даже годы исправительной колонии, да еще этот знакомый профиль, который запечатлелся в памяти. Так, в профиль, на него смотрел отец Василий, когда Чичеров сидел у стены на техэтаже администрации, оглушенный взрывом гранаты. Тогда он судорожно ловил ртом воздух, а глаза закатывались. Сейчас эти глаза подозрительно смотрели на одинокую машину. Не ту, что он ждал.

Решение пришло отцу Василию в голову неожиданно. Он не успел его осознать, а рука уже дернула рукоятку, толкнула вперед, переключаясь на третью передачу. Левая нога отпустила сцепление, а правая плавно и до пола вжала педаль газа. Взревев мотором, «уазик» выбросил из-под задних колес сырую землю и мелкие камни. Чичеров оторопело отпрянул в сторону, когда бампер тяжелого «Патриота» протаранил левый задний угол корпуса «Нивы», отбрасывая ее в сторону, на деревья у обочины. Удар был таким сильным, что руль вырвало из рук священника, машину занесло задними колесами и бросило в бок. Только боковым зрением отец Василий успел заметить, как к противоположному краю дороги метнулось человеческое тело.

«Уазик» дернулся и сразу заглох, а отец Василий уже летел на дорогу в кувырке через левое плечо. Расчетливо приземляясь, он успел отметить, что мелькнувшая перед ним в свете фар фигура человека была не в солдатском камуфляжном бушлате, а в замызганной рваной телогрейке. Она была маловата Чичеру. Отец Василий только теперь осознал, что решение, принятое интуитивно за доли секунды, было правильным и сулило ему немалую выгоду. Чичер не ожидал нападения и не мог его ожидать. Значит, он сейчас не просто оглушен ударом и падением, но еще и должен правильно сориентироваться в ситуации. Если это нелепая авария – а таковой она и должна ему казаться, то он должен разыграть недоумение, гнев, отчаяние. Что угодно, но только не нападать, пока не узнал Мишу Шатунова, а ныне отца Василия. Нападать ему нельзя, пока он не убедится, что участковый едет к этому месту. Сейчас ситуация для Чичера как раз благоприятная, если он успел это понять. Авария, двое мужиков на дороге. Участковый не заподозрит ничего и выйдет из машины разбираться. Тогда выстрел в водителя-неудачника, протаранившего на своем «Патриоте» «Ниву», команда Белоусову бросить оружие и лечь на землю. Потом удар по голове, а остальное известно.

Понимая, что нужно не дать Чичеру опомниться, отец Василий вскочил на ноги и бросился вперед. Этой секунды было достаточно, чтобы Женя Чичеров узнал в бородатом мужике человека, прекратившего его преступную карьеру несколько лет назад в Усть-Кудеяре, а совсем недавно виденного им в тайге, когда группа беглых уголовников лежала, блокированная спецназом в овраге. Эта неожиданность сыграла решающую для преступника роль. Он не успел выхватить пистолет, рукоятка которого торчала у него из-за ремня брюк. Еще немного, и руки священника сомкнулись бы на его шее, но Чичеров успел отбить нападение. Нанеся довольно чувствительный удар в грудь и путаясь ногами в придорожной траве, он отскочил на дорогу. Отец Василий тут же прыгнул за ним и успел схватить Чичера за левый рукав драной ватной фуфайки. Следующий удар последовал ногой в область паха, но священник этого ожидал. Перехватив ногу сгибом руки, он толкнул своего противника назад, пытаясь одновременно вывернуть ногу в болевом приеме и загнуть ее за спину. Если бы это ему удалось, то одним рывком можно было сломать Чичеру позвоночник.

Нога выскользнула из захвата, а другая врезалась отцу Василию прямо в живот. Дыхание сразу перехватило, а руки священника в последнем порыве поймали только воздух. Чичер кувырком назад вскочил на ноги, рывком выдернул из-за ремня пистолет. Отец Василий не стал ждать выстрела. В том, что пистолет наверняка стоял на боевом взводе, он не сомневался. Это был обычный «макаров», у которого достаточно иметь патрон в патроннике и стрелять «самовзводом», лишь сняв его с предохранителя.

Грохнул выстрел, и пуля вжикнула около самого уха священника, когда он, еще не оправившись после удара в живот, скатился с дороги в поросший кустарником придорожный овражек. «Ряса была черная, – с некоторым сожалением вспомнил священник, – она сейчас хорошо бы меня скрыла в темноте. Как же нелепо все получилось-то!»