Чтение онлайн

Чичер буквально секунду постоял, прислушиваясь к шуму ветра в ветвях деревьев. Отец Василий, замерев в ложбинке среди кустарника, тоже прислушался. Ясно был слышен отдаленный гул автомобильного мотора. «Только бы мужики-охотники, – успел подумать он, – тогда ему только бежать останется, не будет он в перестрелку ввязываться. Или сейчас в мою машину прыгнет и попытается удрать».

Но Чичер проявил больше хладнокровия. Он быстрыми шагами подошел к краю дороги и, всматриваясь во тьму, поднял пистолет. Четыре пули, выпущенные веером вдоль овражка, по расчетам преступника, должны были выдать место, где прятался его противник. Скорее всего, одна точно его заденет, что тоже выдаст священника.

Одна из пуль врезалась в землю прямо перед лицом отца Василия. Какая-то щепка больно впилась в щеку, но священник не успел сосредоточиться на этой мелочи, как ощутил следом тупой горячий удар в бедро. Каким-то чудом отец Василий не издал ни звука и даже не дернулся. Стиснув зубы, он почувствовал, как нога вокруг того места, куда попала пуля, сразу онемела. Потом появилась тупая сильная боль. Штанина стала намокать теплым и тяжелым, а боль все усиливалась и усиливалась. Она стала острой и жгучей, буквально разламывающей ногу. С каждой секундой терпеть ее становилось все невыносимее. Отец Василий лежал, не шевелясь, все его сознание наполняла невыносимая боль. Его начинало потихоньку трясти, к горлу подступила тошнота, но глубокими вдохами священник пытался с ней бороться. Каким-то краем сознания он услышал, что машина, судя по звуку мотора, приближается.

Чичер громко выругался и бросился к машинам. Отец Василий, наконец, тихо застонал и схватился за мокрую от крови штанину. В ноге пульсировала кровь и нестерпимо ломило. Понимая, что надо остановить кровь и что на это у него нет времени, священник приподнялся и увидел приближающийся свет фар. Чичер демонстративно суетился около машин, что-то изображая. Наверное, панику или возмущение, что кто-то врезался в его машину. Тем не менее к приближающейся машине он лицом не поворачивался. А через секунду отец Василий понял, что подъезжающая машина – милицейский «уазик» Белоусова.

Участковый остановил машину посередине дороги и, не выключая двигателя и фар, вышел из кабины. Отец Василий, превозмогая боль и головокружение, выбрался наконец на край дороги.

– Паша, осторожно! – крикнул священник, как ему показалось, во весь голос. – Это Чичер!

Крик почти потерялся в шуме ветра и шелесте ветвей деревьев, но лейтенант его услышал. Точнее, услышал голос, а додумал ситуацию, когда увидел в свете фар своей машины человека. Бородатый мужчина в фуфайке с трудом выбирался на четвереньках на дорогу, волоча правую ногу, штанина на которой потемнела.

Чичер сразу все понял. Он понял, что у него два противника, правда, один может быть ранен, но это не точно. Все планы теперь были нарушены. Сберечь милицейскую форму от повреждения не удастся. Да и не это теперь стало самым главным. Самым главным было быстро обезвредить участкового, который, в отличие от священника, был вооружен. С Мишей Шатуновым можно было покончить и чуть позже. Покончить наконец с преследовавшим Чичерова «злым роком».

Отец Василий догадался, как теперь поступит его старинный враг. Понимал он и то, что Белоусов не успеет быстро вытащить пистолет, передернуть затвор, загоняя патрон в патронник, и тем более выстрелить первым. А Чичер уже сунул руку за пояс. Сейчас она метнется навстречу Белоусову, но уже с пистолетом. Единственное, что отец Василий мог сделать с расстояния в несколько метров, лежа на обочине с простреленной ногой, это поднять небольшой, но увесистый сук и из последних сил метнуть его в Чичера.

Он умудрился попасть. Причем в тот самый момент, когда рука с пистолетом уже смотрела на участкового. От острого, непреодолимого желания все изменить или остановить опять появилось странное ощущение, что мир вокруг замедлился в своем беге. Брошенный его рукой сук, вращаясь, как бумеранг, летел в Чичера, который в этот момент выпрямлял руку с пистолетом. Белоусов, понявший все, уже расстегивал кобуру и одновременно неуклюже отклонялся в сторону, пытаясь укрыться за своей машиной. Сук ударился в локоть Чичеру и разломился надвое. Рука с пистолетом непроизвольно дернулась, ствол пистолета отклонился не больше чем на десять-пятнадцать градусов. Этого было достаточно, чтобы пуля ушла в сторону от участкового.

Зарычав, как зверь, отец Василий попытался подняться на ноги. Нужно было во что бы то ни стало отвлечь Чичера на себя, хоть на секунду. За это время Белоусов успеет достать оружие. Главное, чтобы успел, и сделал бы хоть один, пусть не прицельный выстрел. Тогда Чичер поймет, что игра проиграна. Ему останется только бежать в тайгу. А если не запаникует? Если вступит в перестрелку? Может, ему и повезет убить участкового, тогда он спокойно добьет священника и скроется. Все на той же милицейской машине и с документами Белоусова, хотя и без формы. Значит, нужно не дать Чичеру возможности стрелять прицельно, нужно его отвлекать на себя до последнего. Тогда у Белоусова будут все шансы. Только бы молодой лейтенант не сплоховал.

Промахнувшись после удара суком по руке, Чичер быстро глянул на священника, оценивая ситуацию. Сделав еще один выстрел в сторону участкового, который уже укрылся за своим «уазиком», Чичер повернулся к отцу Василию и, прежде чем укрыться за машинами самому, выстрелил в него. Священник бросился на землю, пытаясь увернуться от пули. Чичер промазал, и отец Василий догадался, что хладнокровие ему все же изменило. Не стоило ему отвлекаться на раненого невооруженного человека, когда перед тобой вооруженный милиционер.

– Паша, у него «макаров»! – крикнул отец Василий. – Он сделал семь выстрелов!

В ответ на это послышалась матерщина со стороны Чичера. Священник понял, что может прозвучать очередной выстрел в его сторону, и скатился опять в овражек. Теперь самое время попытаться перевязать ногу, пока не потерял сознания. Участковому нужна помощь, а парень он в таких делах неопытный. Справа, со стороны Белоусова, дважды прозвучали выстрелы. Послышался звук разлетевшегося стекла. Пистолет Чичера не отвечал. Или он экономил патроны, или делал вид, что экономит. Возможно, что у него и не было второго снаряженного магазина.

– Мент! – заорал Чичер из своего укрытия. – Хочешь жить, мотай отсюда! Садись в свою мусоровозку и катись, я стрелять не буду.

– Отец Василий, – вместо ответа крикнул Белоусов священнику, – вы как там? Живы?

– Паша, у него один выстрел! – снова крикнул отец Василий. – Я отвлеку, а ты бери его!

Очень отец Василий надеялся, что у Чичера не было второго магазина. Если есть, то тогда их дело труба. Точнее, его самого. За время, которое отец Василий так бездарно дал Чичеру на все эти перекрикивания, тот вполне мог, не извлекая последнего восьмого патрона из ствола, поменять магазин в пистолете на полный. Тогда у него будет в запасе девять выстрелов, а у Белоусова – только пять. О себе отец Василий сейчас вообще не думал.

В ушах шумело, причем с каким-то звоном. Боль от раны распространилась по всей ноге. Было ощущение, что у него не нога, а сплошной кусок кровоточащего мяса. Каждое движение отдавалось пронизывающей болью аж до самого позвоночника и головного мозга. Скрипя от боли зубами и вытирая тыльной стороной руки заливающие глаза слезы, отец Василий надорвал зубами на себе футболку. Полоса получилась не совсем ровной и не очень широкой, но перетянуть ногу, чтобы остановить кровь, все же удалось.

– Чичер, бросай оружие! – слабым голосом крикнул отец Василий. – Тебе не уйти, не отягощай своей участи.