Божий суд
Шрифт:
– А вот этого я как раз не буду: ни просить, ни делать!
– Почему? Ведь это – мое последнее желание! – думая, что ослышался, переспросил князь Илья.
Молодой князь загадочно улыбнулся и уже совсем по-дружески потеребил за плечо вконец растерявшегося пленника:
– Да потому что князь Владимир сам едет сюда. Зачем моему отцу зря писать письма, тратить свинец на печати, если можно передать твою Гориславу прямо из рук в руки?
Он оглянулся на дверь и с таинственным видом шепнул:
– Кстати, князь Владимир едет сюда не только ради дочери. У него очень серьезный разговор с отцом. Требуется едва ли не вся наша дружина! Поэтому я думаю, он с радостью согласится выполнить то, о чем ты просишь. Тем более, что он сам очень любит свою дочь!
Разговор двух молодых князей был окончен.
Мстислав Мстиславович крепко пожал здоровую руку князю Илье. Потоптался на месте и вдруг сказал:
– У меня тоже могла быть к тебе одна просьба… Но, теперь, как вижу, она ни к чему!
– И все же – какая? – вопросительно посмотрел на него пленник.
Мстислав Мстиславович как-то виновато посмотрел на него и ответил:
– Обменяться нательными крестами, чтобы нам с тобой сделаться братьями. Но… ведь мы и без этого с тобой - братья, верно?
Вместо ответа князь Илья встал, вытянул руки и обнял своего благородного и мужественного гостя. Плечи его вздрагивали.
И долго, даже после того, как Мстислав Мстиславович вышел, он еще не мог вдохнуть полной грудью…
Глава седьмая
1
Князь Илья торопливо кивнул и впился глазами в друга…
Медленно потянулось время.
Первого охранника сменил второй. Он сел у двери и, уже почти не глядя на князя Илью, засапожным ножом стал вырезать из чурки фигурку какого-то зверя.
Гостей больше не было. Да и кому было навещать его? Разве что только его людям, которые уже пытались организовать побег с помощью первого охранника. Но они почему-то не торопились. И как ни странно, пленник был даже рад этому.
Неожиданно ему вдруг стало все равно: убьет ли его этот охранник или нет. Хотелось, конечно, узнать приговор Божьего суда. Но – какая разница – свершится он прямо сейчас или завтра?… И князь Илья, закрыв глаза, задремал. Очнулся он от того самого, поразившего его в тереме своей знакомостью, голоса:
– Ну, здрав будь, что ли, князь…
Князь Илья приподнявшись на локте, всмотрелся в вошедшего в поруб нового гостя и, увидев приветливо улыбающегося мужчину лет тридцати с открытым, честным лицом, изумленно прошептал:
– Радим… Ты?!
– Как видишь!
Князь Илья сел и облегченно потер рукой лоб:
– Так вот чей голос я слышал в гриднице князя Мстислава… А то все гадал, никак не мог вспомнить…
– Немудрено, уже год, как не виделись…
Пленник покачал головой – надо же, как время быстро летит, и с жадными расспросами накинулся на присевшего рядом Радима:
– Как ты? Где ты? И вообще, откуда прознал, что я тут?
– Какая тебе разница? – равнодушно пожал плечами тот.
– Главное, что я здесь. Не хватало бы мне еще оставлять своего друга одного в беде, в окружении стольких врагов!
– И это после того, как я бросил тебя в бою?! – с виною во взоре посмотрел на него князь Илья и услышал в ответ насмешливое:
– А до этого - сколько раз, стоя спина к спине, мы отбивались с тобой от целых вражьих отрядов?
– Но в тот раз ведь - предал! – напомнил князь Илья.
Радим без осуждения посмотрел на него и напомнил:
– Ты забыл добавить, что был тогда ранен!
– Да какая разница? – возмутился князь Илья.
– Это же я затеял то дело, я неверно повел бой, и первым же вышел из него.
– Положим, не вышел, а тебя вынесли! Впрочем, как потом и меня… С тою лишь разницей, что тебя друзья, а меня - враги!
Радим потер плечо, очевидно вспоминая полученную в том бою рану, и с упреком заметил:
– Целый год не виделись… Нам что, больше поговорить не о чем?
– Нет, погоди! – упрямо не согласился пленник и испытующе спросил: - И что же, ты так-таки действительно вышел бы вместо на меня на поединок с князем Борисом?
– Ну да! – слегка удивленный вопросом, кивнул Радим.
– Против этого закованного в латы кабана, которого и без доспехов-то никакая стрела и меч не возьмут? У которого нет ни одного слабого места?!
Радим спокойно пожал плечами и, не задумываясь, ответил:
– Так ведь это же - Божий суд! Тут уже от нашей воли и желания ничего не зависит. Вспомни, как Давид победил великана Голиафа!
Князь Илья торопливо кивнул, мол, помню, и впился глазами в друга:
– И у тебя что – была надежда в нем победить?
– Не большая, если сказать тебе честно…
– А если бы вообще не было этой надежды?
– Ну, если бы я был уверен в том, что ты полностью виноват, то, конечно же, нет, не вышел! – уверенно ответил Радим и зябко передернул плечами: - Самоубийство – непростительный грех!
– Так что же – ты хочешь сказать, что за мной есть и какая-то правда?!
– почти выкрикнул князь Илья, не замечая, что охранник давно уже прислушивается к каждому слову их беседы.
– Как бы тебе сказать… - задумался вслух Радим.
– Обиженные тобой люди видят в тебе только зло, которое ты им сделал. Но мне, как твоему другу, нередко доводилось подмечать совсем иное.…
– Например?
– Я помню, как ты, не жалея своей жизни, кстати, и нашей тоже, при первой же возможности, отбивал у половцев всего лишь час назад отданный им полон… Как не задумываясь, откликался на отчаянный зов погибавших в несправедливых войнах братьев. Как спас однажды из огня, горевшую в подожженном твоими же воинами доме, мать с ребенком… Так что к ожогам, я думаю, тебе не привыкать!