Божий суд
Шрифт:
– Надо же, я совсем забыл про это… - пробормотал, никак не ожидавший услышать хоть слово в свою защиту, пленник.
– Главное, что Господь помнит! – показал глазами на Евангелие Радим.
– Он никогда не забывает даже мельчайшего человеческого добра. Потому что его так трудно, а порой просто невозможно сделать в этом преисполненном зла мире!
Радим помолчал и, покосившись на сделавшего вид, что старательно достругивает фигурку медведя охранника тихо сказал:
– Я пришел, не только для того, чтобы повидаться и ободрить тебя.
– Но и предложить, как в наши былые годы – план какого-нибудь дерзкого побега? – понимающе взглянув на него, подхватил князь Илья и не успел еще решить, что ответит на такое предложение друга, как тот вдруг сказал:
– Нет. Скорее, наоборот. Предостеречь.
Радим выдержал удивленный взгляд пленника и пояснил:
– В граде я видел несколько человек, с которыми ты был связан в последнее время. Они наверняка предложат тебе такой план. И он вполне может быть осуществимым. Но я - твой друг и должен сказать. Не слушай их. Они не доведут тебя до добра. А зла тебе и без того хватило…
Но… - попытался возразить князь Илья и почувствовал, как на его плечо тяжело легла ладонь друга.
– Над тобой совершается Божий суд, – поднимаясь, сказал тот.
– И, каким бы ни был приговор, прими его, как из руки Господней. Ну, а теперь - не говорю тебе: «Прощай!», говорю: «До встречи!». Не здесь, так там! – кивнул он головой туда, где над сводами поруба было небо.
– Собственно, вот и все, что я хотел сказать и тем более, сделать.
Обняв на прощание друга, Радим вышел.
Почти тут же за дверью послышался голос первого охранника, заговорившего с внешней стражей. Второй охранник встал с лавки и перед тем как уйти, неожиданно бросил князю Илье свою законченную работу: лохматого, поднявшегося на задние лапы медведя.
Тот оглядел на него и растерянно посмотрел в спину уходящего воина.
Очень искусная работа. Но главное – морда этого, готового к нападению матерого зверя, была… доброй.
2
– Как это? – не понял купец и взмолился…
Князь Илья снова лег и стал думать о том, как порою неожиданно все изменяется в жизни. Белое вдруг становится черным. Черное – белым… А иногда даже всеми цветами радуги. Правда, это уже не для него… С ним такое однажды случилось, только – наоборот. Когда все цветное и светлое в одночасье сделалось темным…
Первый охранник все время порывался ему что-то сказать, но удерживал себя и только с нетерпением поглядывал на дверь.
Наконец, она открылась, но, судя по выражению на лице охранника, пришел совсем не тот, кого он ждал.
На пороге стоял невысокий полный мужчина, по лицу и одежде купец. Так оно и оказалось.
– Вот, - перекрестясь на икону, сказал он, назвавшись купцом Диомедом.
– Должок тебе, князь, принес! Точнее, из уважения к его величине, правильнее сказать – долг!
– Какой еще долг? – не понял князь Илья.
– Как! Ты не помнишь?!
Купец мелкими шагами просеменил к нему и принялся объяснять:
– Три года назад я вез товар из Тмутаракани. Хороший товар. Дорогой. Настолько дорогой и хороший, что на него позарились лихие люди, следившие за мной от самого торжища и напавшие по дороге. Товар они отобрали. Меня уже хотели убить. Но, к счастью, ты тогда проезжал мимо. И, хотя твой отряд был куда меньше, разогнал их и приказал своим людям не трогать ничего из моих товаров, а самого меня отпустил с Богом. Вот я тогда и дал тебе слово, что десять процентов с прибыли от тех товаров – будут твои.
– Ну и что?
– Как что! Как что?! – опешил купец.
– Дела-то мои пошли в гору! Товар продался с прибытком, тот прибыток дал новый, тот еще, еще… Словом накопилась такая сумма, что и назвать-то страшно… - словно в подтверждение своих слов, он оглянуся и зашептал: Сегодня я случайно увидел во дворе терема человека, который тогда был с тобой. Радимом его зовут. Он сказал мне, что ты тут, и вот я сразу здесь. А золото и серебро ты можешь получить по первому же твоему желанию!
– Да зачем мне теперь они? – равнодушно пожал плечами князь Илья.
Охранник многозначительно кашлянул и отчаянными знаками принялся показывать пленнику, что не гоже отказываться от денег. Пригодятся, мол, пригодятся!.. Но тот только отмахнулся от него и устало сказал купцу:
– Оставь их себе…
– Как это? – не понял купец и взмолился. – Я - русский купец, и никогда не присваивал себе чужого! И потом, князь, ты обо мне хоть подумай! Каждый шаг человекам неведом. А уж решение Божьего суда и подавно! Мало ли что с тобой будет завтра… И что мне, тогда всю жизнь – с такой тяжестью, как не отданный долг, на душе ходить?!
– Ну, так раздай на помин моей души, кому только сможешь…
– Раздать - раздам! И по монастырям, и на храмы! – часто-часто закивал купец. – Только… все равно много останется!
– Даже не знаю, что тогда еще и придумать… - растерялся пленник.
В поруб вошел холоп и принялся растапливать печь. Он уже не насмехался и вообще ни разу не оглянулся на пленника.
Зато князь Илья посмотрел на него и, неожиданно поняв, что надо делать, спросил купца:
– А… раба выкупить на свободу там хватит?
– Да хоть десять… двадцать рабов!
– Тогда… - князь приблизил лицо к подавшемуся к нему с готовностью купцу и показал глазами на холопа: - Выкупи и освободи его! А потом, когда будешь в разных городах, попробуй отыскать его близких и тоже помоги им… Только сделай все как-то поосторожнее, чтобы он от радости вдруг не умер…
– Хорошо!
Купец, понимающе улыбнувшись, подошел к рабу и спросил:
– Ты чей будешь, холоп?
– Лавочника Микулы.
А, знаю! – кивнул купец и, обернувшись к князю, сказал: - Это один из моих здешних должников! Тем проще будет управить все дело! – И, уже обращаясь к рабу, приказал: - Сходи-ка к нему и скажи, что купец Диомед его кличет. Да чтоб потарапливался!
Раб сорвался с места и исчез за дверью. Не прошло и пяти минут, как в порубе, вслед за холопом, появился задыхавшийся от быстрой ходьбы лавочник.