Чтение онлайн

– На пару слов, – сказала и пошла к служебному выходу. Он молча двинулся за ней.

– Мне Анька наплела, что ночевала у тебя, – продолжила, когда они оказались во дворе. – Соврала, или это правда?

– Не врет, – ответил он. – Ночевала.

– Да как ты мог!.. – Клава задохнулась. – Сказал ведь, что в меня влюбленный.

– А ты зачем ей хвасталась? – он только хмыкнул. – Про восемь палок? Она мне заявила, что расскажет всем, если откажу.

– Вот сучка! – не сдержалась Клава. – Ты тоже виноват: не нужно было забирать свой ключ при ней.

– Ключ ничего не значит, – покачал он головой. – Я мог дать его и просто так. Ну, скажем, душ принять иль постираться. Но ты похвасталась подруге, и Аня зацепилась. Ей тоже захотелось. Сказала, что давно с мужчиной не была. Эх, Клава, Клава! Такое разболтать…

– И что теперь? – спросила продавщица. Ей стало стыдно.

– Не знаю, – Борис пожал плечами. – Поговори об этом с Анной. Вы все ж подруги. Разберитесь. Ко мне не приходите до конца недели. Мне нужно к экзаменам готовиться.

Он повернулся и ушел. Клава проводила его взглядом. Внезапно вспомнились его горячее тело и ласковые руки.

«Не отдам! – решила продавщица. – Он мой. А Аньке рожу расцарапаю!» Она вернулась за прилавок. Из холодильника грузчики притащили нарубленное вчера мясо, и Клава отвлеклась от мыслей о Борисе. В обед они вернулись, а после вновь исчезли. Закончив смену, Клава побрела к трамвайной остановке. Ей было горько. Этот вечер с ночью она планировала провести иначе, и вот теперь поедет в общежитие, где ждет неприятный разговор с подругой…

С тяжелым настроением Клава подошла к бараку, служившим общежитием для продавцов, по деревянной лестнице поднялась на второй этаж. Вздохнув, открыла дверь в их комнату и замерла, войдя.

Подруга сидела за столом, уставленном тарелками. Нарезанное сало, колбаса, соленые огурчики с капустой. В центре на подставке возвышалась накрытая полотенцем кастрюля.

– Привет! – Аня улыбнулась ей. – Проголодалась? Мой руки и садись, картошка еще теплая.

Мгновение Клава колебалась. Затем, решившись, ополоснула руки под рукомойником и прошла к столу. Села.

– Выпьем? – Аня извлекла из тумбочки чекушку водки.

– В честь чего? – насторожилась Клава.

– За мир, за дружбу, за улыбки милых, за сердечность встреч [56] , – пропела Аня. – Или ты против?

– Наливай! – махнула рукой Клава.

Спустя полчаса сытые и слегка осоловевшие подруги беседовали за столом, обсуждая ситуацию, в которую неожиданно угодили. И договорились…

– Садись! – предложила Валентина грузчику, указав на свободный стул. Борис подчинился.

– Вот что, Боря, – начала директор, несколько смущаясь. – До меня дошли тут слухи… Очень странные, признаться. Дескать, Корбут и Сенькова у тебя ночуют регулярно. Это правда иль поклеп?

– Правда, Валентина Алексеевна, – подтвердил Борис.

– Как ты это объяснишь?

– Они взяли шефство надо мной.

– Шефство? – изумилась Валентина. – Как такое понимать?

– Да все просто, – он пожал плечами. – Я, как всем известно, сирота, некому за мною присмотреть. Вот они и пожалели. Убирают у меня, готовят и стирают.

– Гм! – сказала Валентина. – А ночуют-то зачем?

– В общежитии у них нет душа, мыться нужно в бане. Чтобы постираться, греют воду на плите. У меня ж в квартире ванная, и они ей пользуются – моются, стирают. Если после смены, то ночуют, чтоб не ехать поздно в общежитие. Говорят, что затемно им страшно – хулиганы пристают. А в моей полуторке есть спальня с койкой, мама там когда-то ночевала, – он вздохнул. – Сам я на диване сплю.

– Хитрожопые какие! – возмутилась Валентина. – Шефство они взяли! Жить хотят с удобствами, дурачка себе нашли.

– Мне не жалко, – сообщил Борис. – Да и как-то веселее. Есть хоть с кем поговорить. Одному в квартире плохо.

– Ладно, – чуть смутившись, сказала Валентина. – А не то подумала… Был бы ты с одной, ни за что бы не поверила в такое шефство. Посчитала бы: любовницу завел. Но с двоими сразу невозможно: женщина такое не потерпит.

В васильковых глазах грузчика мелькнули огоньки, только Валентина их не разглядела.

– В этом случае в комсомол ты бы не вступил: я б не дала рекомендацию. Да еще б и комитету сообщила. Морально не устойчивым распутникам в ВЛКСМ не место. А твою любовницу прогнала бы из гастронома – мне такие не нужны. Связь с несовершеннолетним… – сморщилась она.

– Через три недели восемнадцать стукнет, – сообщил Борис.

– Все равно, – ответила директор. – Им-то сколько? Клавке скоро тридцать. Ладно, Боря, шефствуют – пускай. Мне не нравится, но раз ты не возражаешь… Что с экзаменами?

– Большинство предметов сдал, и сейчас готовлюсь к выпускным. Вам спасибо, что похлопотали. Вы мне словно старшая сестра. Столько сделали для сироты!

– Ничего особенного, – польщенно улыбнулась Валентина. – А кому мне помогать? В гастрономе все тобой довольны, в комитете комсомола торга очень хвалят. Стенгазету им нарисовал на загляденье. Ладно, Боря, я узнала то, что нужно. Скоро мясо привезут, был звонок из комбината. Это сверх положенной поставки. Михаил в подсобке?

– Да ушел домой, – ответил грузчик. – Я за ним схожу. Тут недалеко.

– Сделай!..

Когда он ушел, Валентина некоторое время размышляла. Ситуация, конечно, непростая. Девки взяли парня в оборот, охмурили сироту. Но, с другой стороны, он не возражает. Одному в квартире вправду скучно. Главное, чтоб не перешло с кем-нибудь из них в разврат.

«Нет, – решила Валентина, – чтобы Клавка уступила Аньке, ну, а та – наоборот? Ведь вторая сразу станет лишней, ну, а им понравились удобства. Да они б разодрались! Ведь оторвы обе еще те. Раз такого нету, Боря не соврал».

Валентина была женщиной порядочной, да еще партийной, потому и заблуждалась. Что такое «шведская семья» она не знала. А узнав бы возмутилась: чтоб такое в СССР? Никогда и ни за что!

К выпускным экзаменам в вечерней школе Борис подошел с заполненным более чем наполовину табелем. Получил оценки по всем предметам за исключением математики и русского языка, а еще – литературы, физики, химии, истории и иностранного языка. Их предстояло сдать с остальными учениками, причем, первые два предмета – письменно. Экзамены ожидались серьезные: их контролировал гороно [57] – так объявили в школе. Возможно, просто припугнули, чтоб ученики не расхолаживались, но на всякий случай следовало подготовиться.