Чтение онлайн

– Пятьдесят, но выглядит моложе. Лет на сорок пять.

– Разница большая, – покачал он головой. – Не пугает?

– Боря, Боря, – Клава покачала головой. – А кого мне выбирать? Женихов-то нет совсем. Николай мне очень нравится.

– Про детей он знает?

– Я сказала. Его это не волнует – у него-то есть.

– Как мужчина что-то может? – сделал он последнюю попытку.

– С этим было интересно, – улыбнулась Клава. – Мне он честно рассказал: с женщиной давно не был, и не знает, как получится. Я ему в ответ: «А давай попробуем! Что теряем?». Он и согласился. Сходу ничего не вышло, – Клава прыснула. – Воздержание сказалось. И тогда я сделала ему минет. Ему так понравилось! Замуж сразу предложил. После этого наладилось.

– Он не интересовался, откуда ты умеешь?

– Разумеется, спросил. Но я женщина порядочная, замужем была, так ему ответила. Муж меня минету научил. Больше он не спрашивал. Так что благодарна тебе, Боря. Ну, а ты молчи о нас, договорились?

– Обещаю! – покивал Борис.

– Мне с тобою было хорошо, – вздохнула Клава. – Но в мужья ты не годишься – молод больно. Я намного старше. С Николаем в самый раз…

Через день Борис увидел ее с будущим супругом, и понял бывшую подругу. Высокий, представительный мужчина с густыми волосами, тронутыми сединой, шел под ручку с продавщицей, и они о чем-то весело болтали. Клава улыбалась и заглядывала в глаза мужчине. Было видно, что он к ней не равнодушен, и она испытывает те же чувства. На мгновение Борис почувствовал досаду, но быстро успокоился. Связь с Клавой не имела перспективы, хорошо, что женщина нашла, кого искала.

Вслед за Клавой упорхнула Аня. Оказавшись с ним одна, она вначале заскучала, а через две недели сообщила:

– Уезжаю, Боря.

– Куда?

– В Братск. Там ГЭС построили, нужны специалисты, в том числе в торговле.

– Ну, и чем там лучше?

– Тем, что я с Олежкой еду.

– Кто он?

– Одноклассник. В восьмилетке с ним учились вместе. Но потом я в ПТУ [71] отправилась, ну, а он пошел в девятый класс. Я бы тоже поучилась, только не было возможности. Нас у матери четыре девки, а отец умер в 55-м. Он с войны израненный вернулся, долго не прожил. Маме было тяжело нас поднимать, потому в училище спихнула. Там ведь общежитие, стипендия… Чтоб ты знал, в Минск я приехала в кирзовых сапогах. Мне Олежка в школе нравился, да и я ему. Только что мы понимали? Дети… После школы он учился в институте, инженером стал. Но женился на какой-то сучке, дочери профессора, и она ему стала изменять. Он, узнав, развелся. Хорошо, детей не завели. Он решил уехать, чтоб не видеть ее больше. Стал искать, куда, предложили место в Братске. Перспективы там хорошие. Обещают комнату в общаге, через год – квартиру. Мы с ним в Минске встретились случайно, он обрадовался и позвал меня в кафе. Посидели, поболтали, вспомнили про школу. Он сказал, что был в меня влюблен, а потом и говорит: «А давай со мной! У тебя с семьей не получилось, у меня – аналогично. Заведем с тобою новую». Я подумала и согласилась. Что мне в Минске терять? Койку в общежитии и прилавок в гастрономе? А Олег – хороший человек, честный и порядочный. Школьная любовь к нам воротилась, я хочу быть вместе с ним.

– Что ж, удачи! – выдавил Борис.

– Не грусти! – Анна взъерошила ему волосы на голове. – Ты хороший парень, Боря, просто замечательный. Добрый, ласковый, умелый. Когда все у нас случилось, я и Клава как-то зацепились языками. А она и говорит: «Слушай, Анька! Кем мы были, до того, как Боря нас к себе позвал? Никому не нужные старые кошелки. А тут нас такой мальчишка полюбил! Окружил заботой, кормит, поит, одевает. Муж мой близко так не делал, да и твой не слишком суетился. Значит, мы с тобой еще на что-то годны. Может, и отыщем свое счастье». Так оно и получилось. Без тебя б не вышло. Мне подруги в магазине говорили: «Вас обоих словно подменили. Будто враз помолодели, и еще похорошели». Будь иначе, Клава не нашла бы своего Колю, а меня Олежек не позвал бы Братск. Пусть хранит тебя Святая Богородица, Борис! Отслужи и возвращайся!

Она его расцеловала и ушла. Приближался день призыва. Как-то Борю пригласила Алексеевна.

– Что с квартирой будешь делать? – поинтересовалась.

– Закрою на замок, – пожал плечами Боря. – Как придет повестка, схожу с ней в ЖЭК. Напишу там заявление, что отсутствую по уважительной причине. Забронируют за мной. Говорили, что такое можно.

– Зря так думаешь, – сказала Алексеевна. – Государственной квартире пустовать два года не позволят. Отдадут какой-нибудь семье, вроде бы на время, ну, а выйдет навсегда. Вещи вывезут на склад, где их благополучно разворуют – не найдешь концов. Когда ты вернешься и потребуешь жилье вернуть, выделят комнату на общей кухне. Дескать, вот тебе по норме – получи и не пищи.

– Как же быть? – нахмурился Борис.

– Сдай квартиру в поднаем. Дай согласие на прописку в ней жильцов. Субквартиранты права на квартиру не имеют и обязаны освободить жилплощадь по требованию нанимателя. И тогда никто не рыпнется.

– Где ж найти порядочных жильцов? – опечалился Борис. – Люди разные бывают. Попадутся негодяи – все изгадят, поломают или обнесут квартиру. С платой за квартиру могут быть проблемы. Как я их приструню, если сам-то далеко и приехать невозможно?

– Есть хорошая семейная пара, – сказала Алексеевна. – Я за них ручаюсь.

Борис глянул недоверчиво.

– Ты не сомневайся! – подтвердила Алексеевна. – Я их с детства знаю. Людочка – племянница моя. Окончила торговый техникум, и ее распределили в Минск. Работает товароведом в горпромторге. Здесь и Сашу встретила, он прораб на стройке. Зарабатывает хорошо. Поженились, сняли комнату в квартире, где живут с хозяевами. Только Людочка забеременела, и хозяйка ей сказала, чтоб съезжали – не желает, чтоб ребенок досаждал ей плачем. А жилье другое не найти – не хотят с детьми сдавать. Муж думал отвезти ее к родителям, пусть там ждет, пока дадут квартиру. Но им ждать еще два года. Получается, семья в разлуке. Плохо, да еще племянница боится: мужа могут увести. За квартплату и порядок не волнуйся – лично прослежу. И тебе заплатят хорошо. Как вернешься, будут деньги приодеться.

– Познакомьте меня с ними, – попросил Борис.

Кандидаты в квартиранты заявились в тот же вечер. Познакомились, попили чаю, поболтали. Семья Борису приглянулась. Жена с уже заметным животом смущалась и смотрела робко. Муж держался более уверенно, но без наглости.

– Живите, – сообщил Борис. – Но аренду оформим через ЖЭК, чтобы все официально. Мне – пятьдесят рублей за месяц, государству – что положено.

– Подходит, – оживился Саша. Борис лишь улыбнулся про себя. За комнату семья платила сорок пять рублей, а тут дороже на червонец, включая коммуналку, но зато отдельная квартира. Плюс холодильник и стиралка. Телевизор, если захотят, переоформят на себя в прокате. Для Минска это просто суперпредложение. Здесь даже комнаты сдавали пустыми, без всего. [72]

– Чем можем пользоваться?

– Да всем, что есть, – сказал Борис. – Сломаете – почините. Иначе вычту стоимость ремонта. Откажетесь – подключу Валентину Алексеевну.

– Не сомневайся! – торопливо сказал Саша. – Съезжая, даже сделаем ремонт в квартире. Косметический, конечно. Деньги посылать тебе в армию?

Борис задумался. Людмила поняла по-своему.

– Можем дать вперед, – сказала. – За квартал. Хозяйка комнаты с нас так брала.

– Не нужно, – отказался Боря. – Вот что, Саша. Как оформим сдачу в ЖЭКе, будет предложение. Выгодное вам и мне.

В ЖЭК они отправились назавтра. Прораб спешил – видно опасался, что квартира уплывет. Договор оформили довольно быстро – Алексеевна подсуетилась. Иначе б дело затянулось – не частый случай. Естественно, что в договоре об аренде фигурировала плата, установленная государством для квартиросъемщика, брать больше запрещалось. Прораб с женой получили статус субквартирантов и право проживать в квартире в течение двух лет.

– Ты говорил о предложении, – напомнил Саша, когда они закончили с арендой.

– Нам нужно съездить кой-куда за город, – сказал Борис. – Наймем такси или найдешь машину?

– Найду, – сказал прораб.

Назавтра он пригнал к подъезду старенький «Москвич».

– Служебный, – пояснил Борису. – Начальство одолжило. Куда нам ехать?

– На кладбище в Чижовку… [73]

Еще весной Борис спросил у дяди, где схоронили мать доставшегося ему тела. Тот назвал квартал и место на Чижовском кладбище. Борис побывал там в мае. Увиденное произвело на него грустное впечатление. Покосившаяся деревянная пирамидка с табличкой, одинокий, выцветший на солнце венок от коллег по работе, оплывший холмик. Тогда он дал себе зарок, что через год поставит памятник – пусть даже скромный. Но не предполагал, что сумеет снять диагноз, получить образование, а потом быть призванным в армию.