Чтение онлайн

— Но что мы можем сказать им?

Реслоу пожал плечами.

— По крайней мере, мы бы занялись чем-нибудь полезным.

— Если бы они нуждались в нас — нашли бы.

— Президент уже говорил с нами, — заметил Минелли. — И к чему это привело? Каждый из нас стал черной кошкой, приносящей несчастье. Не кажется ли вам иногда, что инопланетяне вложили что-то в наши мозги? — Он постучал по макушке. — То, что делает нас глупыми и слабыми? Может, прездиент говорит то, чего не думает.

Эдвард посмотрел на Реслоу.

— А что происходит у тебя в голове?

— Трудно определить.

— Вполне похоже на правду, — вставил Минелли.

— Да, — признался Реслоу. — Я становлюсь параноиком. Чувство страха вряд ли поможет.

Минелли потянул газету к себе и стал читать статью.

— Стелла говорит, что все больше людей прибывает в наши края и останавливается в мотеле, — сказал Реслоу. — Все хотят увидеть пепловый конус. — Он выдавил ироничную улыбку и покачал головой. — Я вспоминаю старый мультик про Снупи. Конец света близок, так что давайте спрячемся под простыней. Только вырежем в тряпке отверстия для глаз. — Он сложил пальцы обеих рук в два кольца, через которые уставился на Эдварда.

— Перестань, — шутливо проговорил Минелли. — Ты ведешь себя точь-в-точь как я. Но здесь есть место только для одного чокнутого.

— Что дает тебе право на привилегии? — спросил Реслоу, также смеясь.

— Слабый характер. Так написано в моей автобиографии. — Минелли протянул газету Эдварду. — Это заведет их в штопор. Они поверят, что ружье выстрелило. Мы уже получили по пуле в голову, но пока еще живы.

— Здорово ты играешь словами, — бросил Реслоу.

Подошла официантка, и он заказал молочный коктейль и гамбургер.

Эдвард прочитал статью и встал, положив чаевые на стол.

— Если все кругом бросились в пустыню, то мы можем поставить крест на планах найти там покой. Надо выметаться отсюда, вернуться в Остин и больше не утруждать наших друзей.

— По-моему, он прав, — сказал Минелли.

— Отказываешься от литературной деятельности? — поинтересовался Реслоу.

— В задницу славу и богатство. У кого будет время, чтобы тратить деньги?

Стелла пригласила Эдварда на верховую прогулку. Они загрузили четыре тюка люцерны в джип, принадлежащий компании Морганов, и отправились на почти заброшенный загон, расположенный в миле от города. Три лошади — чалая, спортивная гнедая и маленькая пегая — стояли, насторожив уши, в центре обширного пастбища.

— Я уже многие месяцы не ездила верхом, — предупредила Стелла, вытаскивая тюк из багажника машины и отволакивая его в наполовину опустошенную кормушку, установленную за оградой. Животные осторожно приблизились, помахивая хвостами.

— Они совсем одичали, — сообщила она и улыбнулась Эдварду, стряхивая сено с рукавов куртки. — Наперегонки?

— Я всего лишь любитель. В последний раз садился на лошадь много лет назад.

Животные, с шумом вдыхая запах люцерны, начали наконец жевать. Стелла потрепала пегую лошадку по шее, и та посмотрела на девушку диким взором, хотя и приняла ласку хозяйки.

— Стар считалась моей лошадью. Когда я приезжала на каникулы, то объезжала на ней пустыню вдоль и поперек. Мы путешествовали к залежам опала, а потом вниз через высохшее русло к индейским хижинам. Как чудесно мы проводили время в те годы, правда?

Стар усиленно работала челюстями.

— А ты оседлай гнедого мерина. Мидж — спокойный конь. Познакомься.

Эдвард приблизился к гнедому и похлопал его по шее и гриве, приговаривая:

— Хорошая лошадка, добрая красивая лошадка.

После того, как спустя несколько минут животные привыкли к людям, Стелла принесла два одеяла и седла из джипа. Стал позволила положить на себя одеяло покорно, Мидж — с негодованием.

— Сначала на обоих прокачусь я, — предложила Стелла. — Пусть они привыкнут к седокам.

Мисс Морган поправила подпругу и легко вскочила на Стар. Лошадь отступила от кормушки и нервно пошла иноходью, потом остановилась и начала бить копытом по грязи и старой соломе. Стелла спрыгнула на землю и направилась к Миджу. Эдвард попятился.

Девушка забралась на гнедого так же легко и грациозно, как и на пегую лошадку. Мидж взбрыкнул и, отпрянув назад, сбросил Стеллу. Та упала навзничь в грязь. Эдвард вскрикнул, схватился за вожжи, стараясь не оказаться под вздувшимся животом лошади. Он отвел Миджа подальше и привязал его в углу, потом вернулся, чтобы помочь Стелле подняться.

— Я в порядке. Просто обидно. — Она отряхнула джинсы быстрыми резкими движениями.

— Милая лошадка, а?

— Очевидно, Мидж предназначен для тебя.

— Ну что ж, попытаюсь убедить его в этом.

Через несколько минут Мидж, уже не протестуя, покорился Эдварду. Шоу и Стелла верхом направились к противоположной стороне загона. Там Стелла спрыгнула с лошади и накинула проволочную петлю на блестящие под солнечными лучами ворота.

Шошоне, как и большинство городов пустыни, располагался возле горячего источника, который давал сотни галлонов воды в минуту — и так без остановки уже многие годы. Излишек воды, в конце концов, пробил себе русло, изгибающееся в том месте, где залегала бура, поросшая травой и кустарником. Берега речушки окаймляли густые заросли рогоза.

Эдвард и Стелла пересекли русло и направились в глубь пустыни. Через некоторое время они выехали к откосу, спускающемуся к залежам буры. Животных приходилось подстегивать. Эдвард и Стелла ехали в тени лощины, порошсей шалфеем. Они смотрели друг на друга и улыбались, не произнося ни слова.

Лощина перешла в широкую равнину, а шалфей сменился желтоватой травой. Cлева тянулась узкоколейка, ее рельсы рыжели на насыпи из пепла и грунта. В неподвижном небе пели птицы, метровая змея проскользнула в кустах.

— Хорошо! — сказала Стелла, натягивая поводья и поворачиваясь к Эдварду. — Я чувствую себя исцеленной. А ты?

Эдвард кивнул.

— Прогулка пошла на пользу.

Она подъехала ближе к нему и погладила Стар.

— Я провела здесь всю жизнь за исключением нескольких лет, когда училась и путешествовала. Европа. Африка. «Корпус мира». Моя мать, сестра и я — мы так старались, чтобы город остался прежним после смерти отца. Эта цель вошла в мою плоть и кровь. Иногда я с трудом выдерживаю груз ответственности, ты и не поверишь. Я знаю — город так мал… Но я отвечаю за него. Маму это не слишком волнует.