Чтение онлайн

He стало царя Алексея Михайловича, и его любимцу и другу угрожала уже иная судьба: Матвеев пользовался милостью нового венценосца Федора не более полугода. Клевета и интриги Милославских готовили ему погибель: его тайные враги страшились его ума и честности. Для Матвеева наступили дни горестей и страданий – солнце радостей для него закатилось, казалось, навсегда.

Прошло четыре года ссылки Матвеева. И наконец появился его ангел-спаситель в лице царицы Марфы, супруги Федора Алексеевича, которая возмутилась его невинным заточением, разоблачив злобные ухищрения Милославских и их союзников. Царь Федор повелел до рассмотрения дела перевести Матвеева в 1680 году в Мезень, разрешив свободный выход и сняв стражу. А через два года его оправдали: в январе 1682 года капитан Иван Мишуков привез царский указ о невиновности боярина и возвращении его с семьей.

Пустозерский воевода Тухачевский с большими почестями провожал бывшего опального царедворца от Мезени до Холмогор. На пути оттуда до самой Москвы боярина везде принимали хлебом-солью, а воеводы выезжали встречать его за город. Проезжая город Лух в Костромской губернии, он получил горестное известие о смерти царя Федора Алексеевича.

В первых числах мая к Артамону Матвееву спешно явился стольник Семен Алмазов, посланный царицей Натальей Кирилловной: она сообщила ему, что Софья составила заговор против малолетнего Петра и с нетерпением ждет его в Москве.

Еще в окрестностях столицы боярина Матвеева встретили верные ему по старой службе стрельцы и предупредили о заговоре Милославских, жаждавших его смерти. В составленных списках бояр, уже приговоренных к смерти, фамилия Артамона Матвеева стояла первой. Выслушав стрельцов, боярин сказал: «Или бунт уничтожу, или пожертвую собой за моего Государя!» – и поспешил в белокаменную.

11 мая 1682 года Артамон Сергеевич Матвеев после нескольких лет ссылки вернулся в Москву, радостно встреченный ее жителями. Даже стрельцы всех полков поднесли ему хлеб-соль, как впоследствии выразился в своих записках сын опального боярина, «сладкий мед на остром ноже».

Опытный Матвеев после встречи в Кремле с царицей Натальей Кирилловной и ее родственниками быстро разобрался в сложившемся в столице положении и определил его чрезвычайно опасным. К его приезду волнения стрельцов приобрели такие масштабы, что нужны были самые решительные действия со стороны правительства. Высказывая неодобрение деятельностью правительства, Матвеев больше всего порицал его за пассивность по отношению к бесчинствам стрельцов. В обстановке существовавшего тайного заговора для его предотвращения у Матвеева уже не было времени. Дворцовый переворот был подготовлен, а его дирижер, царевна Софья Алексеевна, и Милославские лишь ждали возвращения Матвеева в Москву.

Днем мятежа организаторы заговора избрали вторник 15 мая, чтобы напомнить об убийстве царевича Дмитрия в Угличе, совершенном именно в этот день. Еще накануне, 14 мая, стрельцы были сильно возбуждены слухами о том, что жизнь царевича Иоанна находится в опасности со стороны Ивана Нарышкина, брата царицы Натальи.

Обеспокоенные такими слухами стрельцы на следующий день, 15 мая, рано утром в полном боевом вооружении и с развернутыми знаменами направились в Знаменский монастырь, где, совершив молебен Богоматери и взяв хоругви и икону Пресвятой, с колокольным звоном и барабанным боем пошли в Кремль требовать выдачи им Нарышкиных и Матвеева. По всей Москве загудели набатные колокола.

На заре этого кровавого дня стрелецкие полки в полном вооружении собирались у своих съезжих дворов, ожидая только приказания. Мятежники, держа в руках списки с наименованием обреченных на побиение, разъезжали по полкам и кричали: «Нарышкины удушили Царевича Иоанна! отмстим за смерть Царевича! умрем за отечество!»

Не спрашивая никаких доказательств, стрельцы устремились в центр столицы с криками: «Изведем изменников и грабителей царского рода!»

Между тем правительство не предприняло никаких необходимых мер для защиты Кремля. Артамон Матвеев в роковой для него день, ничего не зная о происходящем в Кремле, спокойно ехал домой. Его догнал князь Федор Урусов и сообщил о начавшемся бунте стрельцов. Оба поспешили в Кремль, чтобы скорее закрыть его ворота, но опоздали: стрельцы уже заняли все выходы. У царского дворца слышались неистовые выкрики возбужденных стрельцов, требовавших смерти мнимых цареубийц, Нарышкиных.

Вскоре на площади появилось несколько бочек с вином и началась массовая пьянка.

Три дня, 15-17 мая 1682 года, на улицах русской столицы и в Кремле происходили убийства и грабежи. Тела убитых долго валялись на кремлевской площади: стрельцы никому не дозволяли предать их земле. Таковы были нравы XVII века. И только верный слуга Артамона Матвеева, крещеный араб Иван, не страшась убийц, собрал в простыню останки своего господина и принес их домой, а затем в присутствии родственников Матвеева захоронил их в церкви Св. Николая на Покровке.

В кровавой вакханалии стрельцов царевна Софья нанесла поражение Нарышкиным: их партия была совершенно обескровлена. Двое братьев царицы Натальи Кирилловны, Матвеев, Долгорукие, Ромодановские, другие сторонники Нарышкиных были убиты.

Царевна Софья могла быть довольна: ее враги повержены, а реальная власть, за которую она тайно и целеустремленно боролась, теперь принадлежала ей. Своим триумфом Софья Алексеевна была обязана кровавым майским дням 1682 года. В стане Нарышкиных царило полное уныние и растерянность: царица Наталья Кирилловна, лишенная своих лучших советников, боялась за участь детей и свою собственную, в то время как царевна Софья самовластно и смело взяла в свои руки правление страной.

Буйные стрелецкие дружины ожидали наград и не ошиблись в своей надежде: им раздали 240 000 рублей в счет недоданного жалованья, дали значительную прибавку к их денежному окладу. Кроме того, мятежники пожелали, чтобы имущество казненных было отобрано и разделено между стрельцами. Наконец, они настаивали на ссылке некоторых чиновников. Желания стрельцов были выполнены, это была плата царевны Софьи за оказанные ими услуги. Стрелецкие полки получили также и царскую грамоту, по которой их бунт считался защитой «дома Пресвятыя Богородицы и царей».

Ближайшие соратники царевны за участие в перевороте получили награды и повышения. Князь Василий Голицын стал начальником Посольского приказа, а также хранителем Большой государевой печати. Боярин Иван Милославский возглавил приказ Большой казны, а князь Иван Хованский стал управлять Стрелецким приказом.

Буйство в Москве стихло, но народ толпился на площади в Кремле: новоявленные преторианцы [17] теперь требовали, чтобы государством правили два царя – Иоанн и Петр. Все шло по плану Софьи: нужно было соблюсти хотя бы видимость законности и решить вопрос о правлении. Ситуация сложилась любопытная. С одной стороны, всю силу в столице составляли стрельцы, передавшие ей в руки высшую власть. С другой стороны, на престоле формально оставался Петр, избранный всей землей русской. Единодержавию Петра приходил конец. Чтобы полностью властвовать, Софье нужно было возвести на престол брата Иоанна.

Царевна Софья передала на обсуждение Боярской думе челобитную стрельцов, и Дума из-за страха перед мятежниками высказалась в пользу соцарствия.

Из разных лиц, находившихся в Москве, собрали в Грановитой палате 26 мая 1682 года импровизированный Земский Собор, который, как и Дума, под угрозой стрелецких копий переменил свое прежнее решение и согласился с требованием бунтовщиков. Православная церковь в лице патриарха Иоакима благословила на царство обоих сыновей Алексея Михайловича – Ивана и Петра. Собор приговорил: «быть двум царям, Иоанну и Петру, со старшинством первого». Такое решение отодвигало царицу Наталью Кирилловну на второй план вместе с ее сыном, а Софью Алексеевну выдвигало на первый.