Чтение онлайн

В грозный 1812 год великому князю Николаю Павловичу исполнилось 16 лет, а его брату Михаилу Павловичу – 15. Оба очень просили и мать и царствующего брата взять их на войну, но получили от них решительный отказ. Император Александр I все же разрешил брату Николаю в 1814 году принять участие в заграничном походе против Наполеона. Когда великий князь прибыл в действующую армию, русские войска уже заняли Париж.

С образовательными целями Николай Павлович посетил Бельгию и Голландию, побывал в Англии. Подчеркнем особо, что пребывание великого князя в Берлине имело для него лично важное значение, так как здесь он встретился с дочерью прусского короля Фридриха Вильгельма III и королевы Луизы – принцессой Шарлоттой. Между ними сразу же возникла взаимная симпатия, и они дали друг другу слово быть навеки вместе, не зная того, что их брак был заранее предрешен царствующими домами. Это объяснялось теми тесными династическими связями, которые укрепились к описываемому времени. Будущий российский император Николай I вырос уже в среде, сложившейся с появлением в России Гольштейн-Готторпской династии. Общеизвестны симпатии Павла I в Пруссии и сильное виляние на него немцев, благодаря вюртембергскому родству императрицы. Известно также значение прусской дружбы во всей жизни и деятельности Александра I. Родственные чувства и отношения царской семьи охватывали, кроме ее русских представителей, многочисленную родню – веймарскую, баденскую и т. д.

Что касается династических связей между Российским Домов Романовых и Прусской королевской фамилией, то их начало относится ко времени общей борьбы против Наполеона. Блестящие успехи русского оружия в Отечественной войне 1812 года обеспечили независимость Пруссии и всей Германии. После Лейпцигской битвы у прусского короля и русского императора зародилась мысль скрепить личную дружбу родственными узами между их царственными семьями.

Заметим, что, несмотря на вековые союзнические отношения России с Пруссией, Российский Императорский Дом ни разу до того еще не роднился с прусской королевской фамилией. В первой половине XVIII столетия речь шла о браке между старшим сыном короля Фридриха-Вильгельма II, наследным принцем Фридрихом, с принцессой Анной Мекленбургской, племянницей императрицы Анны Иоанновны и будущей наследницей русского престола.

Старый король был согласен на такой брак. Еще в сентябре 1731 года Фридрих-Вильгельм II писал своему посланнику в Петербурге Мардефельду: «Хорошо, пусть старший сын мой отречется и будет русским императором, другой сын – королем прусским. Вы должны работать в этом смысле, вести все переговоры самым тайным образом, а также ничего не говорить Левенвольду». Однако брак этот не состоялся отчасти из-за приисков Венского двора, но главным образом вследствие нежелания кронпринца Фридриха отречься от своих наследственных прав на прусский престол.

Когда спустя десять лет императрица Елизавета Петровна искала невесту для племянника, великого князя Петра Федоровича, и русский канцлер граф Бестужев-Рюмин указал государыне на принцессу Амалию, сестру прусского короля Фридриха, то последний подписал своему представителю в российской столице «избегать и уклоняться от всяческий рассуждений о браке».

Кабинет-секретарь Эйхель писал 19 июля 1742 года министру иностранных дел графу Подевильсу: «Его королевское величество знать ничего не хочет о русском свадебном деле». Но когда Фридрих узнал о предложении женить великого князя на саксонской принцессе, то постарался расстроить этот брак, опасный для Пруссии. Он поручил Мардефельду обратить внимание императрицы на единственную дочь принцессы Ангальт-Цербстской, «которой хотя всего лишь четырнадцать лет, но она прекрасна, статна и уже вполне развита… Что же касается до сестер моих, – тут же прибавил он, – то вам достаточно известно решение мое не выдавать ни одной из них замуж в Россию. Итак, вы должны ловко устроить, чтоб мне о том никогда не говорили». Идея прусского короля Фридриха II, изложенная в письме от 22 октября 1743 года, как известно, осуществилась: невестой и затем супругой Петра Федоровича и стала принцесса Ангальт-Цербстская, в православии Екатерина II, бабка Александра I.

Таким образом, решение прусского короля Фридриха-Вильгельма III вступить в родственную связь с Российским Императорским Домом противоречило семейным традициям Гогенцоллернов. От брака его с королевой Луизой, скончавшейся в 1810 году, у Фридриха было четыре сына и три дочери. Старшей дочери, принцессе Фридерик-Луизе-Шарлотте-Вильгельмине, к 1812 году уже исполнилось шестнадцать лет. Ее-то и предлагалось выдать за второго брата императора Александра, тогда еще восемнадцатилетнего великого князя Николая Павловича.

Из «Дневника» графини Фосе, обер-гофмейстерины Прусского двора, воспитывавшей детей после смерти королевы Луизы, узнаем, что вскоре после Лейпцигской битвы король Фридрих-Вильгельм III прибыл на несколько дней из армии в Берлин и там поведал о своем намерении графине Фосе. Последняя обратилась к придворному проповеднику Заку с вопросом: как быть с переменою веры, требуемою русскими законами? Тот ответил, что так как принцесса еще не конфирмована в евангелическом исповедании, то она вправе, если пожелает, принять православную веру.

В январе 1814 года, когда русские и прусские войска вступили в пределы Франции, прусская королевская семья возвратилась из Штутгарта в Берлин. Вскоре через прусскую столицу проехала, направляясь в Карлсруэ, императрица Елизавета Алексеевна. Она лично познакомилась со своей будущей золовкой, которая, по словам графини Фосе, «выглядела прекрасно и превосходно вела себя». Вслед за императрицею 24 января 1814 года в Берлин прибыли следовавшие в главную квартиру русской армии великие князья Николай и Михаил. Кстати, молодые путешественники соблюдали строжайшее инкогнито, странствуя под именем графов Романовых. На следующий день они сделали визит детям короля в замке, и здесь великий князь Николай Павлович впервые увидел свою будущую невесту. Он сразу понравился миловидной принцессе, которая в свою очередь произвела на него сильное впечатление. В честь великих князей был дан парадный обед, вечером их высочества посетили оперу. В ту же ночь братья Александра I выехали в Берлин. Графиня Фосе вручила им письмо на имя прусского короля, в котором извещала его, что «ввиду известных предположений, ей в особенности понравился старший из великих князей».

По случаю возвращения русских войск из французского похода в Берлине состоялись праздники. Когда 2 августа русская гвардия из Потсдама прибыла в Берлин, вдоль его главной улицы, от королевского замка до Бранденбургских ворот, были расставлены столы, за которыми русские солдаты сидели с прусскими. Празднества завершились 4 августа большим обедом в замке короля – присутствовало более 600 человек.

В начале сентября Фридрих-Вильгельм III должен был отправиться на конгресс в Вену. За день до его отъезда обер-гофмейстерина графиня Фосе открыла принцессе Шарлотте желание короля выдать ее замуж за великого князя Николая Павловича. Принцесса не возражала, лишь заметив, что ей будет тяжело расставаться с нежно любимым отцом. Ее сдержанность вполне объяснялась девичьей застенчивостью. Более откровенной она была со своим любимым братом, принцем Вильгельмом и в письме к нему призналась, что молодой русский великий князь, которого она видела всего лишь один раз, пришелся ей по сердцу. Николай Павлович со своей стороны восторженно отозвался о принцессе императору Александру и еще во время французского похода сказал о своих чувствах королю, ее отцу.

О том, что политические разногласия не нарушали согласия и личной дружбы двух монархов, видно из письма Фридриха-Вильгельма III императору Александру от 22 декабря 1815 года. «Дружба моя к вашему величеству, – писал прусский король русскому императору, – обратилась для меня в истинную религию. Я никогда не забуду, государь, ни оказанных мне вами услуг, ни того благородства чувств, коими вы их сопровождали. Мои подданные так же будут помнить их, как и я…»

Осенью 1815 года русские войска снова с берегов Рейна возвращались в Россию через Пруссию. В Берлине была приготовлена торжественная встреча гренадерскому полку, шефом которого являлся прусский король. К этому времени сюда прибыл император Александр с великим князем Николаем Павловичем и двумя сестрами: вдовствующей принцессой Ольденбургской Екатериной Павловной и великой герцогиней Саксен-Веймарской Марией Павловной. 23 октября 1815 года, когда русский полк вступил в Берлин, в замке был дан большой обед. В отдельной зале находился стол для высочайших особ, к которому пригласили главнокомандующих обеими армиями, генерал-фельдмаршалов Барклай-де-Толли и Блюхера. Другие гости обедали в соседних залах. Посреди обеда император Александр I и король Фридрих-Вильгельм III встали со своих мест и провозгласили здоровье помолвленных – великого князя Николая и принцессы Шарлотты.

Родители молодоженов решили отложить бракосочетание до достижения Николаем Павловичем совершеннолетия. А до того времени великий князь должен был завершить свое образование путешествием по странам Европы. Принцесса в это же время наставлялась в правилах православной веры командированным с этой целью в Берлин протоиереем Музовским.

31 мая 1817 года принцесса Шарлотта выехала из Берлина в Петербург в сопровождении брата принца Вильгельма и лиц королевского двора. Поезд, состоявший из двенадцати экипажей, отправился в Данциг, а оттуда – в Кенигсберг. В Мемеле невесту встретил великий князь Николай Павлович и сопровождал ее до Петербурга.

19 июня 1817 года состоялся торжественный въезд в Петербург прусской принцессы Шарлотты – невесты великого князя Николая Павловича. В золотой карете, запряженной шестью лошадьми, ехали обе императрицы и принцесса в сопровождении камер-пажей верхом. Гвардия стояла шпалерами и после проезда придворных экипажей последовала за ними на Дворцовую площадь, где проходила церемониальным маршем мимо императора.

Через день, 24 июня, состоялся обряд миропомазания: после входа императорского семейства в церковь, когда Мария Федоровна взяла за руку принцессу Шарлотту и подвела ее к митрополиту, стоявшему в царских вратах, началось священнодействие. Несколько взволнованная принцесса произнесла громко и твердо символ веры. Одобряющий взор вдовствующей императрицы поддерживал невесту великого о князя, а потом Мария Федоровна проводила ее к святому причастию.