Чтение онлайн

Происшедшее уже не казалось Николь столь непостижимым. Если принять эту гипотезу, все вставало на свои места и было довольно логичным. Конечно, отец сжег бы ее письма, не находись он в то время в таком подавленном состоянии. Такая недопустимая небрежность вполне вяжется с его характером. Он всегда был рассеянным и витал в облаках. Николь вообще удивлялась, как ему удавалось столь успешно возглавлять крупнейшую юридическую фирму.

Николь настолько выбили из колеи эти мысли, что она даже пожалела о том, что нашла письма Синтии. Невольно она пришла к выводу, что знакомство с чужими секретами отнюдь не безобидное занятие, грозящее собственному душевному равновесию. Но остановиться Николь уже не могла.

«Ты больше не сможешь ускользнуть от меня, теперь ты только мой. Я знала, что смогу тебя удержать. Ты не всегда ценил мою любовь так, как сейчас, но по крайней мере я могу быть уверена, что ты так же сильно меня полюбил. Есть ли у тебя там другие соблазны, не берусь судить. Одно я знаю точно — отныне для тебя существую только я, твоя всем сердцем. Ты со мной, как только я этого захочу, любишь меня сильнее, чем прежде, со всей страстью безумия. И я тебя так же люблю. О том, что сейчас между нами, я не могу жалеть. Значит, все, что я сделала, было не напрасно. Ты не понимал, как важны мы друг для друга, но я заставила тебя понять. Я должна была пойти на это, милый, чтобы ты наконец прозрел. И это случилось. Ты все для меня. Мой Бог, моя жизнь, душа, которая рождена для того, чтобы ты ее забрал навсегда».

Николь вздохнула. Отцу все-таки удалось отделаться от этой дамы. Николь была слишком мала, когда это случилось, чтобы судить о поступках взрослых. В детстве Николь больно ранило предпочтение, которое отец отдавал Айрин, и она злилась на него, хотя это более чем компенсировалось обожанием матери, весьма равнодушной к младшей дочери. Симпатии распределялись в их семье равномерно, и никто не чувствовал себя особо обделенным.

Взглянув на фотографию родителей во время медового месяца, который они провели в Ницце, Николь нашла, что ее отец очень привлекательный мужчина. Раньше она не задумывалась о его внешности, воспринимая отца сквозь призму его бесхарактерности, считая бесцветным. Но, безусловно, он мог понравиться любой женщине. Высокий, прекрасно сложенный, с пышными золотисто-каштановыми волосами, открытым умным лбом, красивым задумчивым лицом, освещенным большими карими глазами, излучающий какое-то особое обаяние.

Подумать только, этот красивый мягкий человек — соучастник убийства. Внезапно Николь похолодела при мысли, что Дональд, возможно, знает о том, что убийцей Фрэнка Грэхема была его мать. И о том, что ее любовник был с ней заодно…

Нет, если бы у него была хотя бы тень подозрения, он сразу обратился бы в полицию. Зная Дональда, в этом можно не сомневаться. Уж он-то не стал бы молчать, покрывая ненавистного человека и мать, которую презирает. А что, если он решил сам отомстить за смерть отца их семье?

Николь вдруг вспомнила изменившееся выражение лица Дональда, когда она только упомянула об отце вчера. Была в нем боль, но и злость тоже, разрывавшая его на части, которую Дональд долго скрывал. А что, если он хочет заставить страдать и ее, и Айрин, избрав такой изощренный способ мести. Может быть, он играет их чувствами, желая поссорить сестер между собой и сделать их врагами, разрушив ту дружбу, которая связывала их с тех пор, как уехал отец.

Она никогда не знала, чего от него ожидать. Дональд был непредсказуем. Николь стало страшно. Все вчерашние маневры, направленные на то, чтобы разлучить Дональда и Айрин, показались смешными и жалкими по сравнению с его замыслами. Николь ясно увидела теперь, что она не знает Дональда и в сущности не любит. Но Айрин до сих пор ничего не подозревает. Надо наконец раскрыть ей глаза на правду.

Телефон не отвечал. Наверно, он еще на работе. Айрин всегда казалось странным, что отец выбрал именно Нью-Йорк. Он не любил этот город, считая его шумным и грязным. А скопления машин и толпы людей действовали ему на нервы. Отец часто говорил, что Нью-Йорк, как никакой другой город, обостряет чувство одиночества. Может быть, он хочет наказать себя? Это на него похоже. Но отец и так отказался от всего, что ему дорого. От нее самой, от любимой женщины…

Когда Айрин видела его пять лет назад, приехав на каникулы, отец не казался сломленным. Его вообще невозможно сломить. Только Айрин знала, что скрывается за внешней мягкостью отца. Он мог вынести все что угодно, спокойно улыбаясь, когда сердце его изнемогало от боли.

Несмотря на скандал, отцу удалось восстановить свою репутацию, а три года назад он даже был избран окружным судьей. Свою долю и акции в адвокатской фирме отец продал и положил на имя каждой из дочерей два миллиона долларов, которые они должны были получить по достижении совершеннолетия. В последний раз отец звонил Айрин в день ее рождения полгода назад. Она подозревала, что мать против того, чтобы они общались. Наверняка она попросила отца прекратить контакты с дочерьми, считая, что это может их травмировать. Но ведь они давно выросли. Айрин так скучала по отцу, а он даже не пытался встретиться с ней. На какой-то миг она почувствовала острую обиду, но тут же одернула себя.

Айрин снова набрала номер. На этот раз удачно, отец подошел к телефону.

— Папа?.. Это я.

— Айрин?! — У него был растерянный, но такой радостный голос, что она почувствовала, что сейчас заплачет.

— Папа, мне так нужно с тобой поговорить.

— Конечно, милая. Мне тоже нужно многое тебе сказать. Как у тебя дела?

— Нормально. А у тебя?

— Все так же. Ты звонишь из дома?

— Да. Николь передает тебе привет, — солгала Айрин. — Папа, что ты скажешь, если я на днях приеду к тебе?

— Вас к телефону, мистер Грэхем.

Дональд неохотно снял трубку. После разговора с Айрин в библиотеке он не спал всю ночь и теперь никак не мог сосредоточиться. А ему так важно было произвести впечатление в первый месяц работы в юридическом отделе банка Холлема. Два дня назад босс сказал, что очень доволен молодым юристом, но у него в последнее время отсутствующий вид.

— Я слушаю, — ответил Дональд.

— Привет, это Айрин.

— Но…

— Нам нужно встретиться. Это очень важно, — сказала она непреклонно.

— Послушай, я занят и…

— В семь вечера в кафе на Стейт-стрит.

Айрин положила трубку, прежде чем Дональд опомнился. Странно! Вчера она явно дала понять, что не желает его больше видеть. Что за игру она ведет? Дональд ничего не понимал. Неужели Айрин столь коварна и лжива, что просто поиздевалась над ним и своей сестрой, а потом умыла руки? Наверно, ей это доставляет удовольствие. Но что еще она могла придумать?

Вначале у Дональда возникло искушение перезвонить ей и отказаться, но он передумал. Дональд решил увидеться с Айрин, как он убеждал себя, только из любопытства. И еще для того, чтобы раз и навсегда покончить с дальнейшими попытками продолжить знакомство со стороны их семейки.

Айрин впервые со дня возвращения из круиза почувствовала себя уверенно. Это было приятное чувство, оно вселяло если не надежду, то временное успокоение. Отец ее любит по-прежнему. У Айрин на этот счет не осталось сомнений. Он проговорился, что не приезжал и не звонил, выполняя условия, поставленные Бэрил. Хотя, по мнению Айрин, мать не имела права не позволять ему общаться с детьми. Что бы ни было между ними, детей это не касается.