Чтение онлайн

– Знаю. Ну и что?

– А то, что она какая-то там его родственница!
– гордо объявил Виталька, я почти увидел, как он надулся.
– Или однофамилица, - добавил он менее уверенно.
– Словом, гонор у нее еще тот. Что ж, мне теперь перезванивать прикажешь?

– А ты проведи с ней совещание. На квартире. Скажи, мол, заболел, нерешительно предложил я.

Виталька захохотал:

– Ну, е-мое, ты даешь, старичок. Совещание... А что, это мысль, внезапно загорелся мой студенческий друг, и я услышал в его голосе знакомые с юности донжуанские нотки.
– Она, небось, ухаживать примется... Бабы, они, знаешь, сердобольные...

– Ну вот и хорошо, - обрадовался я.

Уф! Кажется, отделался.

– Но, старик, ты упускаешь отличный товар. Там ведь библиотека из пяти тысяч томов! Может, тебя хоть это как пэ-эдагога заинтересует?

– Нет, - решительно ответил я, - нет.

– Ну как хочешь. Ладно, я пошел досыпать. Не пропадай...

Я ехал в школу на троллейбусе и думал о Мухрыгине. Все-таки он или не он? Нет, не хочется мне с ним встречаться. Я бы с удовольствием никогда больше не заглядывал в его противные зеленоватые, как болото, глаза. Но что поделаешь, я, к сожалению, не школьник, чтобы прогуливать.

Двери троллейбуса фыркнули и закрылись. Я увидел, что проехал свою остановку. Рывок - и заветная кнопка у меня под пальцем. Если водитель сейчас меня не выпустит, я точно опоздаю к звонку.

– Ты на лоб себе нажми, баран ты, блин, - поэтично прохрипело в динамике на весь салон.

Но двери тем не менее открылись и нехотя выпустили меня наружу. Видно, судьба у меня такая. Теперь уж точно придется идти на урок.

Когда я, взмыленный, ворвался в учительскую, Мухрыгина там, слава богу, не оказалось. Зато Марианна Александровна, наша англичанка, была на месте - стояла у кактуса и нервно курила. На мое появление она никак не отреагировала. Лишь выпустила паровозную струю.

Я вихрем подлетел к шкафу с журналами, и только тут до меня донеслись всхлипывания.

– Плачешь, что ли?
– неуверенно спросил я.

Мисс Преображенская не ответила. Я подошел к кактусу и развернул англичанку к себе. По лицу Марианны градом катились слезы. Чудеса! Плаксивые они, оказывается.

– У тебя что, урок отменили?
– задал я дурацкий вопрос.

Стала бы она плакать из-за урока.

– Да отстань ты, Васильев!
– неожиданно взорвалась Марианна.
– И без тебя тошно...

– Опять физкультурник?
– предположил я.

По молчанию мисс Преображенской я догадался, что так и есть. Дело в том, что Мухрыгин больше жизни любил поиздеваться над бедной англичанкой. Видимо, ему не давала покоя ее врожденная интеллигентность. Шутки нашего физкультурника были все какие-то подростковые. Злые и нелепые.

Он частенько подкладывал на стул Марианне кнопки, мазал воском страницы в ее классном журнале, так что англичанка не могла поставить ни одной отметки; сажал в ящик ее стола различных членистоногих и паукообразных, а зимой, когда насекомые засыпали, - грызунов и лягушек. Но особую радость Мухрыгину доставляли эксперименты с гвоздями. Однажды он прибил красивый беретик Марианны к полу и долго хохотал, наблюдая, как она пытается поднять свой упаднический головной убор. Наверняка что-то подобное случилось и на этот раз.

– Ну что там он опять отмочил?
– я внимательно посмотрел в инязовское лицо Марианны Александровны.

Она же выразительно посмотрела на кактус. Я перевел взгляд на растение, которое давно уже смирилось с сигаретным дымом. С виду кактус выглядел вроде бы как всегда. Но, приглядевшись повнимательнее, я обнаружил, что кроме колючек из нашего друга торчали гвозди. Значит, опять Мухрыгин! Нет, это просто маньяк какой-то.

Я, вне себя от ярости, посмотрел на заплаканную Марианну и процедил сквозь зубы:

– А вот это ему просто так с рук не сойдет. Слово даю!

Мое желание расправиться с физкультурником было огромно. Если бы он в ту минуту попался мне под руку, его голова наверняка бы украсилась парочкой дюймовых гвоздей. Пусть знает, каково кактусам. Но Мухрыгин почему-то не попадался. Через два урока мой гнев несколько поутих, однако физкультурника я решил найти во что бы то ни стало.

Началась большая перемена, и я спустился на первый этаж, где находился спортзал.

Открыв дверь, я в первое мгновение никого не увидел. До меня доносился лишь приглушенный стук мяча об пол. В дальнем углу зала замельтешил Мухрыгин. Он самозабвенно отрабатывал какие-то баскетбольные приемы, ни на что не обращая внимания. Я окликнул его. Мой суровый голос жалким эхом задребезжал под высокими сводами, затерявшись где-то среди гимнастических колец и канатов. Физкультурник оторвался от мяча и мутным взглядом наркомана посмотрел туда, откуда, по его мнению, раздавался голос. Взгляд Мухрыгина плутал в противоположном от меня конце спортзала.

– Мухрыги-ин!
– опять позвал я.

Физкультурник наконец увидел меня.

– А.

– Выйди-ка, поговорить надо...

– Сено к лошади не ходит.

Пришлось войти в зал и, неловко перелезая через наваленные там и сям маты, подобраться к Мухрыгину.

Он стоял передо мной в своем неизменном адидасовском костюме и белых кроссовках. Его взгляд странно блуждал, никак не желая встречаться с моим. Что ж, ладно...

– Слушай, а ты не забыл прибить к кактусу деньги?

– Какие еще деньги?
– не понял он.

– Мои. Те, что ты подло выкрал вчера ночью у беспомощного человека...

Нога физкультурника нервно заплясала по крашеному полу.

– Понимаешь, Васильич, - замялся владелец нервной ноги, - я ж не знал, что это ты... Побаловали с ребятами немного...

– Ни фига себе немного!
– взвился я.
– А это ты видел?
– я ткнул ему в лицо склеенные скотчем очки.

– Да-а...
– Мухрыгин сделал движение в сторону тренерской комнаты. Так я тебе сейчас все отдам, Васильич, чего ты ерепенишься...

Суетливо развернувшись, я неловко ударил его в лицо. Вернее, собирался ударить в лицо. На самом деле получилось куда-то в плечо. В лучшем случае. Мухрыгин оказался в родной стихии.

– Ах ты, тля...
– с этим воплем он ухватил меня поперек туловища и принялся возить по матам. В самый разгар нашего единоборства что-то хрустнуло.

– Очки!
– крикнул я.

Физкультурник тотчас отпустил мое разгоряченное борьбой мешковатое тело.

– Ну вот, - смутился он и опустил руки.
– Опять, что ли?

Две половинки грустно лежали на полу, уставив разрозненные дужки в потолок, как миниатюрные зенитки.

Глава 10

Медвежий угол

Деньги Мухрыгин мне так и не вернул. После инцидента с очками он, видимо, окончательно растерялся и, не дожидаясь развязки, ретировался. После уроков я зашел к нашему трудовику, и он долго колдовал над моими очками. Наконец старик выполз из своей каморки. В его заскорузлых пальцах красовалось то, во что превратились мои бедные очки.

Этот, с позволения сказать, предмет больше напоминал астролябию, сотворенную из подручных средств мастером-самоучкой где-нибудь в сибирской глубинке. Я водрузил очки на их законное место в районе поврежденной переносицы и сквозь отпечатки пальцев трудовика заглянул в мутное зеркало, висевшее на токарном станке. Ровно посередине мой нос пересекала ярко-синяя полоса изоленты. Сдержанно поблагодарив трудовика за услуги, я в расстроенных чувствах покинул школу. Было почти пять часов. До посещения Маши оставалось неполных два часа.