Чтение онлайн

Кстати сказать, я не забыл поинтересоваться адресом хулигана Еписеева в классном журнале. Оказалось, что живет он у черта на рогах. Я и не подозревал, что в Москве существуют такие медвежьи углы. Чтобы добраться до обители Еписеевых, мне аккурат потребуется часа полтора-два. Я без происшествий проехался на троллейбусе до метро и погрузился под землю. Где-то на полдороге меня осенило: цветы! И что-нибудь к чаю.

Проверив наличность в карманах, я остался не совсем доволен. Из выданных Катькой средств в кармане шелестело совсем немного. Жаль, что схватку с Мухрыгиным так и не удалось довести до логического конца. Впрочем, на цветы и какие-нибудь завалящие конфеты мне и так должно хватить. Другое дело, что я останусь без пельменей.

Район, где размещалась Мария Антоновна со своим хулиганистым чадом, встретил меня не слишком гостеприимно. Вокруг теснились громады домов. Горизонта видно не было. Свет горел тускло. Зато неподалеку от станции метро продавались подмороженные цветы.

Я купил у бабки три каких-то заморыша блеклого цвета, которые она выдавала за японские хризантемы, а в ближайшем ларьке крошечную коробку конфет.

– С ликером, - почему-то добавил небритый продавец.
– Если завязал, то в самый раз...

Теперь требовалось обнаружить жилище моего ученика. Дело это оказалось на редкость хитрым. Люди, которых я спрашивал в надежде взять правильный курс, настойчиво указывали в противоположные стороны. Пришлось прибегнуть к старому испытанному средству. Телефону-автомату.

– Арсений Кириллович, вы уже?
– обрадовалась Маша, когда я, потратив несколько жетонов, наконец дозвонился.

– В каком-то смысле, - туманно ответил я.
– Только вот, уже ли - это еще вопрос...

– Ну что вы, добраться очень просто. Я всегда хожу этой дорогой.

"Сочувствую", - хотел сказать я, но Маша уже объясняла, как до них добраться:

– Сначала дойдете до угла и увидите там помойку. Только вы к ней не идите, а поворачивайте направо. Там должны быть гаражи. Вы их огибаете - но ни в коем случае не пытайтесь пройти насквозь - и упираетесь прямо в стену дома. Как только уперлись - разворачивайтесь и берите чуть левее. Вдалеке вы увидите огонек. Это ребята ящики жгут. Но вы на огонек внимания не обращайте, а ныряйте в подъезд. Там еще надпись... Ну... матом... Володька написал, - на том конце провода, кажется, немного смутились.
– А под этой надписью вы увидите меня. Я вас встречать выйду...

Несмотря на туманность, эта схема оказалась на редкость точной. Особенно та ее часть, где говорилось о том, чтобы я ни в коем случае не приближался к помойке, гаражам и "огоньку". Кто знает, что могло произойти, если бы не эти заботливые ремарки.

Проплутав около четверти часа, я очутился у нужного подъезда. Там, под нецензурной надписью, нетерпеливо топталась Мария Антоновна. В руке у нее мерцал электрический фонарик.

Я хотел вручить мадам Еписеевой цветы и конфеты, но она быстро сказала:

– Не сейчас.

Мы начали восхождение. Лифт не работал.

– Ребята балуются, - пояснила Маша. К счастью, восхождение завершилось на четвертом этаже.

Луч фонарика то и дело выхватывал из темноты зловещие надписи, в избытке украшавшие стены. Мне запомнилась одна:

Лёка, я тебя убью!

Я поежился. В кромешной тьме мы поднимались все выше и выше. Я уже начал было раскаиваться, что принял приглашение мадам Еписеевой и ввязался во всю эту авантюру, но внезапно впереди замерцал огонек.

– Арсений Кириллович, вы здесь?
– позвала Мария Антоновна.

– Здесь!
– гаркнул я.

– Идите на свет. Я дверь открыла.

Я последовал здравому совету. И не ошибся. Через минуту я уже стоял в тесной прихожей, половину которой занимал огромный черный мотоцикл.

– Вот здесь, значит, вы и живете, - сказал я только для того, чтобы не молчать, и стянул пальто.

– Здесь, - согласилась Маша и водрузила мое пальто на мотоциклетный рог.

Потоптавшись на месте, я сунулся было в ближайшую дверь с изображенным на ней черепом и костями.

– Не сюда!
– поправила меня мадам Еписеева.
– Это детская. А нам в залу...

Мы протиснулись по узкому коридорчику и проникли в другую комнату. В центре красовался огромный стол, уставленный всевозможными баночками, салатницами и тарелочками. Спиртного не было. (Ах, дурак, вместо конфет лучше бы вина купил!) Зато посередине стола высился стеклянный кувшин с непонятной желтой жидкостью.

– Я сама из облепихи гоню, - похвасталась Мария Антоновна, заметив мой растерянный взгляд.

– Сколько ж там градусов?

– А мне говорили, что вы не пьете...

– Ни капли, - пришлось согласиться мне.

Этот ответ почему-то взволновал Марию. Она тихонько вздохнула и благодарно улыбнулась:

– Я так и знала. Вы ж учитель. Я ведь с мужем именно из-за этого самого развелась. Из-за водки... Такой уж он был зверюга, что не приведи господь. Вылитый Володька.

Я с сомнением оглядел стены комнаты. Синтетический ковер, бра, часы... Так, постойте, а это что же такое? Над двуспальной кроватью, где Мария Антоновна, явно в одиночестве, проводила ночи, висел портрет симпатичного мужика в летной фуражке. На зверюгу - да и на Володьку - он похож не был. Мадам Еписеева уловила этот мой взгляд и с готовностью объяснила:

– Вы, наверное, думаете, что это и есть мой муж? Нет, этого я из журнала вырезала и отдала увеличить. А Володьке сказала, что это его папа. Был, мол, летчиком. Разбился на испытаниях. Насмерть. Даже могилы не осталось...

Видя мое недоумение, она пригласила:

– Ну, прошу к столу.

Я замешкался и вспомнил о цветах, которые все еще увядали у меня под мышкой.

– Куда бы их пристроить? Это вам, Мария Антоновна.

Она одарила меня странным взглядом и достала из буфета стеклянную вазочку.

– Мне так давно не дарили цветов, - пробормотала вдова летчика-испытателя и двинулась по направлению к кухне.
– Я воды налью, а вы пока устраивайтесь.

Да, ради такого взгляда стоит иногда разориться на цветы. Даже на "японские хризантемы".

А где, кстати, сам хулиган Еписеев? Небось, хулиганит? Хорошенькое же будет дельце, если он обнаружит в собственной квартире собственного же классного руководителя. Представляю его рожу. Надо будет, кстати, поинтересоваться у Маши, где ее чадо. И выпить с ней на брудершафт - хотя бы и облепихи, - а то ни в какие ворота: все "Мария Антоновна" да "Арсений Кириллович".