Чтение онлайн

— Ну, что вы, друг мой, — в голосе Раймонда снова проступило высокомерие, но теперь — насмешливое и деланное, — просто взболтать бокал вина легче, чем бочку. — Он нарочито придал своему лицу выражение чуть наигранного недоумения. — Но я не понимаю вас, дорогой Джулиан. Наслаждение плотской любви можно получить в любом борделе, где ваши страсти всегда и реализовывались. Давно ли страсть стала трагедией?

Но препирательства с Шелдоном о плотской любви Монтэгю сейчас не занимали.

— Довольно, Шелдон, Бога ради. Но… её… её не отдадут за меня…

— Мне лично кажется, что мисс Кора, — Шелдон усмехнулся, — весьма решительная особа, и стоит ей по-настоящему увлечься и чего-либо захотеть, — ни у кого спрашивать она не будет. Я, кстати, вы уж простите, слышал, как вас назвали пиратом. Она, оказывается, романтична. Мне так и показалось, что ей должны нравиться корсары и искатели приключений. Но я, знаете ли, принадлежу к другому типу…

Монтэгю задумался, потом, чуть поморщившись, проговорил:

— Я благодарю вас, Раймонд, за все, что вы сделали для меня.

Шелдон грустно пробормотал:

— Это не стоит благодарности, Джулиан.

Он не стал дожидаться конца вечера, и вышел, не прощаясь с хозяином.

Тэлбот был ему омерзителен.

Виконт вынул часы. Его экипаж должны подать не раньше часа, а сейчас не было ещё и полуночи. Шелдон свернул с Соборной площади, медленно побрёл по Рыночной улице и неожиданно вздрогнул, услышав своё имя. Он обернулся и в тусклом свете освещённого окна мрачного дома, мимо которого проходил, увидел сэра Остина Чилтона, неторопливо шедшего за ним.

— Надеюсь, Раймонд, вы не возразите против попутчика?

— Ну, что вы, сэр.

Некоторое время они шли рядом. На улице Южных врат баронет замедлил шаги и предложил Шелдону присесть. Они опустились на скамью, и Раймонд Шелдон с удивлением в свете фонаря заметил, что на лице сэра Чилтона застыло выражение надменной брезгливости.

— Должен признаться вам, Раймонд, что я был свидетелем вашего разговора с хозяином праздника и мисс Корой в парке. Вашего прихода я не заметил, но произошедший инцидент заставил меня несколько отвлечься от собственных мыслей. — Баронет повернулся к виконту. — Вас не шокирует сказанное мною?

Раймонд, храня молчание и глядя в темноту, отрицательно покачал головой. Его это и вправду ничуть не волновало.

— Тогда я хотел бы кое-что уточнить, если это не обременит вас, — веско выговорил сэр Чилтон, — я хотел бы понять, насколько вы были искренни, защищая сына Этьена?

Шелдон с изумлением посмотрел на собеседника.

— Вы… говорите о мистере… Монтэгю?

— Да.

Раймонд Шелдон не понял, чем объясняется интерес сэра Чилтона, не знал и причин, побудивших баронета затеять этот разговор, но предпочел не спрашивать об этом и ответил, не задумываясь.

— Вступившись за Монтэгю, я просто сказал правду.

— Мой мальчик, если вы в самом деле считаете сына Этьена достойным человеком, мне придется отказать вам в уме. Вы не можете не понимать, что этот щенок столь же лицемерен и ничтожен, развратен и подл, как и тот, кто сегодня поносил его. Мисс Кора — моя крестница, и я не допущу, чтобы вокруг неё увивались подобные люди. Я намерен завтра же поговорить с ней. Я думаю, что она уже поняла, кто такой молодой Тэлбот, но вы сделали всё, чтобы ввести её в заблуждение по поводу молодого Монтэгю. Я не допущу этого.

Раймонд растерялся, и его замешательство отразилось и в нервозном жесте, сковавшем его руки, и в голосе.

— Сэр, я… я полагаю, вы не правы.

— Я хочу понять, Раймонд, вы, что, — считаете его порядочным человеком?

Виконт пожал плечами. Разговор был ему в тягость, но Шелдон сделал над собой усилие.

— Я много лет знаком с Джулианом Монтэгю, знаю его жизненные обстоятельства, его взгляды и его поведение. Не могу утверждать, что его душа открыта мне, но должен уверить вас, что знаю его лучше многих. Он… поймите меня, сэр, Джулиан очень умён, в чём-то благороден. Не могу утверждать, что те слухи, что дошли до вас, несправедливы, но он…не то… не только то, что вы о нём слышали.

— Вы судите о нём на основании услышанного от него?

— О, нет. — Раймонд Шелдон невесело рассмеялся. — В этом случае мне пришлось бы согласиться с вами. Его слова хуже его поступков. В них отсутствует критерий добра и зла. Но я видел его лицо, когда он писал письма сестре, я видел его бесстрашие, великодушие… Некоторые случаи, что мне довелось наблюдать… Особенно — случай с юным Дэвидом Эшером. Несчастный сирота, обучавшийся за казённый счёт, его буквально травила компания во главе с Холдернессом, графским отпрыском из Суррея. Эти негодяи заперли его на всю ночь в мокрый подвал, кишащий крысами. Монтэгю вытащил его оттуда и в одиночку учинил расправу с мерзавцами, отхлестал Холдернесса по щекам, послал вызов всем — но никто из них не принял его. Мистер Холдернесс возненавидел Монтэгю до дрожи, но тоже не осмелился — ни жаловаться, ни драться.

— Эта история вам известна с его слов? — в тоне сэра Чилтона было некоторое недоумение.

Шелдон покачал головой.

— Крики мальчишки услышал я и пока побежал к себе за кочергой, чтобы выломать дверь, Джулиан уже вышиб её ногой. Пока мы отогрели, точнее, пока я отогревал у камина Дэвида, Монтэгю, узнав, что это дело рук холдернессовской шайки, помчался наверх и счёлся со всеми пятью мерзавцами. Четверо потом три дня не появлялись на лекциях. Я никогда не скрещивал с ним шпаги, но однажды видел его в фехтовальном зале. Клянусь, меня морозом прошибло, а ведь я как будто не робкого десятка. До сих пор помню эту шпагу в его руке. Она мелькала, как молния. Поверьте, сэр, Тэлбот хуже своей репутации, Монтэгю — лучше. Я попросил бы вас не вмешиваться… — Шелдон бросил печальный взгляд на собеседника, — Джулиан впервые влюбился, такого с ним никогда не было. Будем надеяться, что нежное чувство обуздает в нём некоторые… издержки юности.

— Издержки юности? Я вас не понимаю, Шелдон. Вы говорите о распутнике, который обтёр сюртуком грязь всех борделей Кембриджа, Бата, Лондона и Рединга. И вытворял там такое, что распоследние шлюхи в ужасе шарахались от него. Он развратен и порочен. Вы знаете об этом?

Шелдон поморщился. Ещё бы он не знал! Шелдон вздохнул, подумав, что все попытки сохранить репутацию, прилагаемые Монтэгю, оказались тщетными, и криво улыбнувшись, подумал, что у правды есть странное свойство, роднящее её с дерьмом — всегда всплывать. Впрочем, нет, поправил он себя. Не у правды. У мерзости. Нет ничего тайного, что не стало бы явным. «Засыпь хоть всей землёй деяния тёмные — их след поздней иль раньше выступит на свет…» Но Шелдону было искренне жаль Джулиана: Раймонд понимал, если сэр Чилтон действительно возьмёт на себя труд поговорить с мисс или миссис Иствуд — Монтэгю просто откажут от дома.

— Я, конечно, знаю об этом, сэр, но я знаю и о другом. Монтэгю сам прекратил свои похождения, раскаявшись в них. — Это было не совсем правдой и даже совсем не правдой, но Шелдон счёл, что посвящать сэра Чилтона в подлинные обстоятельства жизни Монтэгю вовсе необязательно, — Джулиан прекрасно учился. Острый ум, феноменальная память, блестящие отзывы. Он был гордостью юридического факультета. Я прошу вас не вмешиваться, сэр. Грехи молодости надо прощать. Подлость — коррозия души, но распущенность — это её грязь, а грязь очищается слезами раскаяния.