Чтение онлайн

Шелдон почти не думал об игре, но выиграл десять фунтов — ему шла карта.

Между тем у Лавертонов, где веселилась молодежь, мисс Гилмор и мисс Монтэгю, утомлённые танцами, вышли в парк освежиться. Мисс Кэтрин, впервые появившаяся неделю назад в свете, показалась мисс Энн весьма симпатичной особой, и сейчас, присев на скамью, они мило болтали. Кэтрин рассказала о пансионе, где пробыла почти четыре года, о своих подругах, пожаловалась, что далеко не все оказались хорошими корреспондентками, — ей пишут немногие. Она вздохнула.

— У вас есть утешение, Кэтрин. Ваш брат так заботится о вас.

Лицо Кэтрин просияло улыбкой. Да, Джулиан — самый лучший брат, какого только можно пожелать. Он из Кембриджа писал ей трижды в неделю, всегда интересовался её жизнью, был в курсе всех её дел.

— Он и сегодня очень озабочен вашими успехами в обществе, — улыбнулась мисс Гилмор.

Кэтрин кивнула, чуть наморщив носик.

— Да. Он дома постоянно ругает меня за неловкость, разбирает каждый мой шаг и читает нотации.

Мисс Гилмор это позабавило. Какое счастье — иметь такого брата! Впрочем, подумала Энн, вспомнив Лоренса Иствуда, некоторые братья — сущее наказание. Она, подружившись в последнее время с Корой, очень скоро заметила, что между братом и сестрой нет никаких родственных чувств, и поняла, что Кора считает Лоренса развращенным мотом. Она даже случайно в раздражении проговорилась Энн, что Лоренс уже несколько лет живет с горничной её матери, Пегги Фаркер, и несколько раз был в затруднении из-за последствий этой связи, но как-то выходил из положения. Сам мистер Иствуд, как заметила Энн, тоже не питал к сестре братских чувств, видя в ней только средство, при помощи которого мог бы завязать полезные знакомства и приобрести выгодные родственные связи. Но такой брат, как мистер Монтэгю, безусловно, подарок судьбы.

— Он хочет, чтобы вы удачно вышли замуж, Кэтрин.

— Он говорит, что я неловка, плохо держусь и не умею пользоваться веером. Это неправда, меня подруги в пансионе учили, но мне пока никому не хотелось продемонстрировать это умение…

Энн улыбнулась.

— Вам ни понравился никто из мужчин, Кэт?

Кэтрин пожала плечами. Виконт Шелдон был слишком завидным для неё женихом, против мистера Тэлбота и мистера Иствуда её, напугав, настроил брат, мистер Лавертон и мистер Вудли казались ей скучными, мистер Салливан… слишком заумным. Молодой мистер Кемптон, младший из братьев, был очень умён, но Джулиан сказал, что он слишком молод для брака. Все остальные — либо были намного старше, либо непривлекательны. Брат предостерегал её от излишнего кокетства, но кокетничать ей ни с кем и не хотелось.

— А девушки вам нравятся?

Кэтрин вполне искренне ответила, что ей понравились только сама мисс Гилмор, на что Энн улыбнулась и спросила, разве она не находит красивой мисс Кору Иствуд? Она не нравится ей?

— Она очень красива, — сухо ответила Кэт.

— Но разве это плохо?

Мисс Кэтрин снова со странной улыбкой пожала плечами. На самом деле, мисс Кора вначале понравилась ей, она была идеально красива и безупречно воспитана. Но, несмотря на молодость и неопытность в житейских делах, Кэтрин очень быстро поняла, что её Джулиан влюблён в мисс Иствуд, однако та безжалостна и жестока к нему, избегает его и смотрит на него с презрением. Как можно так относиться к брату — Кэт не понимала. В её глазах он был достоин любви самой красивой девушки общества, и то, что его отвергали, вызывало её неприязнь к мисс Коре. А прислушавшись к разговорам в обществе, Кэтрин поняла и причину такого пренебрежения — мисс Иствуд либо была влюблена в Раймонда Шелдона, либо просто хотела стать виконтессой, зарилась на богатство и титул. Мисс Кора была недоброй и корыстной. Кэт не осмеливалась говорить об этом с Джулианом, но видела, как он страдает — и это заставило её проникнуться к мисс Коре ещё большей недоброжелательностью.

Сказать, что мисс Вудли влетело — значит, ничего не сказать. Леди Фанни и миссис Вудли так сумели объяснить юной дурочке всю вздорность и недопустимость её поведения, так растолковали, какой опасности подвергает свою репутацию молодая девица, решающаяся на столь безрассудный и опрометчивый шаг, и так вдолбили ей представление о пристойности, что опухшая от слёз Эмили несколько недель не могла и думать о том, чтобы показаться в обществе.

— Боже мой, Фанни, как я благодарна тебе за внимательность. Подумать только, что могло бы случиться…

— Не стоит об этом, Доротея, виконт — человек порядочный и никогда не допустил бы скандала. Но дело не в нём. Как будто редко несколько неосторожных строк навсегда губили репутации! Надеюсь, глупышка достаточно вразумлена, и мне кажется, следует обратить её внимание на более приемлемый объект — молодого Лавертона.

— Я сто раз ей говорила, что лучшего мужа ей не найти. Так нет же — их всех сводит с ума виконт Шелдон! Дерево надо рубить по себе. Пятнадцать тысяч годовых! О таком и мечтать нельзя!

Про себя леди Холдейн подумала, что роковая граница, разделяющая виконта Раймонда Шелдона и юную мисс Эмили Вудли, измеряется совсем не уровнем дохода их семейств, но говорить об этом не стала.

Не та была аудитория.

Мистер Вивьен Тэлбот теперь рассматривал свои шансы жениться на Коре Иствуд как весьма незначительные. Он видел, что после встречи с Шелдоном в парке она стала смотреть на него стеклянными глазами. Тэлбот возненавидел бы Монтэгю, невольно ставшего причиной инцидента, если бы не видел, что тот столь же нелюбим, как и он сам. Его ненависть в итоге сконцентрировалась на Раймонде Шелдоне. Тэлбот понимал, сколь немногим может навредить виконту, но был уверен, что рано или поздно случай подвернётся, а пока хандрил и бесился, не зная, куда себя деть.

В это время Вивьен неожиданно заметил нечто до такой степени странное, что не сразу и осмыслил. Сорокалетний вдовец, мистер Мартин Ламберт, человек не то чтобы состоятельный, но и не совсем уж бедный, вдруг несколько неочевидно начал… проявлять интерес к Эннабел!

Нет-нет, ничего определённого. Но если остальные мужчины просто шарахались от Белл, то он… не избегал её и порой даже беседовал с ней. Несколько раз Вивьен заставал их за глубокомысленным разговором и пару раз слышал, как Ламберт весьма хвалебно высказывался о точности и зрелости некоторых суждений Эннабел. Беспокоиться, казалось, было не о чем, но теперь, когда пятьдесят тысяч приданого мисс Иствуд растаяли как туманное видение, замужество сестры могло серьезно понизить его благосостояние, и если до того Тэлбот мог считаться достаточно обеспеченным человеком, то уменьшись его состояние вдвое — он с его привычками не мог бы не почувствовать нужду.

Тэлбот пытался уверить себя, что это вздор, но настороженность и беспокойство не проходили. Белл не должна выходить замуж. Эта мысль оформилась в нём трезво и основательно. До этого он полагал, что уродства сестрицы вполне достаточно для его спокойствия, но теперь понял уязвимость такой позиции. Мало ли голодных парвеню, нищих проходимцев Ламбертов, которым ничего не стоит ради тридцати тысяч жениться на Белл?

Нельзя сказать, что эта мысль поглощала всё время Вивьена. Она скорее просто угнездилась где-то в мозгу и время от времени вспыхивала, стоило ему приметить новые знаки внимания мистера Ламберта к Белл. В остальном же мысли мистера Тэлбота занимали два обстоятельства — ненависть, о чём уже было сказано, к виконту Шелдону, и — интерес к одному забавному приключению, вызванному, в общем-то, раздражением и бездельем.

Дело в том, что в это время мистер Тэлбот обратил внимание на мисс Элизабет Харди, что, впрочем, надо справедливости ради заметить, было спровоцировано самой девицей, столь упорно старавшейся попасть ему на глаза, что её заметил бы и слепой. Навязчивость глупышки поначалу была в тягость Вивьену, но вскоре он свыкся с ней. Её романтичный лепет журчал, не задевая внимания, успокаивал и расслаблял. Тэлбот знал, что опекун не может дать за ней больше десяти тысяч, и не имел никаких планов или намерений. Зато намерения были у мисс Элизы, она мечтала заполучить мистера Тэлбота в мужья и имела обыкновение исполнять свои намерения, причем, чем глупее они были, тем больше пыла вкладывала мисс Харди в их осуществление.