Чтение онлайн

На протяжении всей второй половины Томас Джефферсон сокращает расстояние от лидера. На последних минутах они берут три вопроса подряд (про квакеров, 14-ю поправку и злодея Хенка Скорпио из «Симпсонов»), блестяще добирают еще три бонус-вопроса и впервые за матч выходят вперед — 275:300. Лейксайд использует последний тайм-аут для перегруппировки сил и вырывает у «ТиДжей» следующие два вопроса про электромагнитную индукцию и Джона Дина. За два вопроса до конца игра, можно сказать, начинается сначала. 330:325. В зале стоит мертвая тишина.

Томас Джефферсон обгоняет Лейксайд на предпоследнем вопросе о Лиге Наций, и последний вопрос об измерении pH-фактора тоже остается за ними. Еще важнее то, что они берут оба бонуса, каждый по классической западной культуре: шекспировская «Зимняя сказка» и трилогия про Рокки (хотя здесь они чуть было не оступились, назвав Клаббера Лэнга, героя «Рокки-3» в исполнении Мистера Ти, Бастером Ленгом). После невпечатляющего начала они отыграли последние 11 вопросов игры без единого промаха и собрали поразительные 90 % возможных бонусов. Эта победа стала тридцать восьмой в серии на турнирах NAQT и принесла им третий чемпионский титул кряду. Толпа встретила победителей бурной овацией, и они обменялись рукопожатием с ребятами из Лейксайда.

Возможно, Кубку по викторинам не суждено снова стать популярным у зрителей спортивным зрелищем, как это было в 60-е годы, золотой век G. E. College Bowl. Конечно, очень сложно играть в одиночку у себя дома в игру, где вопрос может быть прерван после всего нескольких слогов произнесенных ведущим, или где необходимо понимать значение слов, вроде «эвтрофикация» или «адиабатический» только для того, чтобы осознать, о чем в вопросе идет речь. Это же, между прочим, касается и Jeopardy! — хочет ли вообще Америка видеть на экране умных людей? Мы лучше покуражимся над пустоголовым прохожим, который скажет Джею Лено [43] , что, по его мнению, гимном США является песня American Woman. Наблюдая же за каким-нибудь записным интеллектуалом, с умным видом извлекающим из глубин своего мозга лучшие образцы рыцарской поэзии или матричной алгебры в прайм-тайм, мы почувствуем себя безнадежно тупыми, если, конечно, раньше не отойдем ко сну.

И все же я был очень взволнован, наблюдая со своего места за чемпионским рывком команды Томаса Джефферсона. Даже когда игроки отвечали до того, как я понимал вопрос, я был полностью вовлечен в их гонку. «Люди без проблем смотрят за игрой профессиональных футболистов, зная, что никогда в жизни сами не смогут заработать тачдаун, — утверждает Дэвид Фрази, который все еще продолжает одиночную войну за возрождение былой телевизионной славы Кубка по викторинам. — Неужели зрителям будет не интересно смотреть на людей, отвечающих на вопросы, из-за того только, что сами они на эти вопросы ответить не могут?»

Но даже если Кубок по викторинам никогда не получит снова зрительскую аудиторию, он всегда будет заполнять вакуум в жизни этого тесно сплоченного сообщества. Для многих викторина — это безопасный островок в мире, который вечно оставляет их позади в софтболе и не понимает их умных шуток о Лайнусе Полинге и Пите Мондриане [44] . Здесь их странная, мутировавшая для запоминания тривии энергия не только востребована, но и ценится. «Чудесно было сознавать, особенно раньше, что существует место, куда можно пойти и показать, что я умный, и вокруг не будет людей, которые посмотрят на меня за это сверху вниз, которых я этим буду раздражать», — признаётся Крейг Баркер. Звучит сентиментально, но в прошлом я нередко слышал такие слова от многих сильных игроков в викторины. Я и сам часто ощущал нечто подобное.

На следующий день я снова в аэропорту О’Хара, чтобы лететь домой. Я прохожу мимо памятной доски, посвященной Эдварду «Бутчу» О’Хара, пилоту военно-морских сил США, в честь которого был в 1949 году переименован аэропорт Орчард Филд (отсюда криптографический трехбуквенный код аэропорта — ORD). Из надписи на доске я также узнаю, что О’Хара был сбит над Тихим океаном в 1943 году.

Внезапно я ловлю себя на том, что думаю, как игрок в викторины. Аэропорт назван в честь летчика, погибшего при крушении самолета? Из этого можно сделать отличный викторинный вопрос. Такое со мной случается как минимум раз в день даже сейчас. Вы видите или слышите что-то новое и отмечаете у себя в голове под литерой «В» — ведь из этого может получиться отличный вопрос! «Абсолютно любое знание может когда-нибудь принести вам десять очков», — говорит Эрик Хиллеман своей команде.

Иногда вы видите два связанных между собой факта и начинаете искать третий, поскольку бонусный вопрос в кубке по викторинам чаще всего состоит из трех частей. Интересно, есть ли еще пара аэропортов, названных в честь жертв авиакатастроф? Один приходит на ум сразу — аэропорт города Лиона во Франции, недавно переименованный в честь Антуана де Сент-Экзюпери, автора «Маленького принца». Третья часть для моего воображаемого бонуса ищется с трудом. Международный аэропорт Джона Денвера? Аэропорт Амелии Эрхарт? Аэродром Рокки Марчиано? Уже объявили посадку на мой рейс, когда я наконец вспомнил человека, имя которого носит аэропорт в Оклахома-Сити [45] . Мое викторинное любопытство моментально удовлетворено, и я радостно поднимаюсь по трапу.

Телефон, зазвонивший на моем рабочем месте, оборвал стройную цепь размышлений. Я, между прочим, высокооплачиваемый программист! Как я могу спокойно серфить весь день по Сети и переписываться с друзьями, если меня будут отвлекать звонками? Последнее, что я ожидал услышать в трубке, было: «Кен? Это Боб из Jeopardy!. Я хотел убедиться, что ваши анкетные данные еще актуальны». В продолжении разговора Боб просит сообщить, что изменилось в моей жизни за последние восемь месяцев с момента отбора. Не участвовал ли я в каком-либо другом игровом шоу, не поступал ли на госслужбу, не покупал ли профессиональную спортивную команду, не свергал ли правительство где-нибудь в Центральной Америке, не примкнул ли к Церкви сатаны и т. д.? На каждый вопрос я послушно отвечал «нет».

«В таком случае мы предлагаем вам стать участником нашей программы. Ближайшие съемки состоятся 24 и 25 февраля». Мои глаза метнулись на календарь. Это же меньше чем через месяц! Зачем же я трачу драгоценное время на работу и блоги, в то время как должен сидеть дома и штудировать «Британнику»?

Боб в это время быстро проговаривает основную информацию для участников: где остановиться, во сколько прибыть, что не надевать. Все это я, не приходя в сознание, пытаюсь быстро нацарапать. «Да, и вы ведь знаете о наших новых правилах?»

Какие новые правила? Черт с ней, с «Британникой», почему же я в последние восемь месяцев не записал ни одного выпуска Jeopardy!?

«Мы отменили лимит в пять игр подряд, которые игрок может выиграть. Теперь вы можете играть сколько угодно, пока не проиграете».

Ну конечно, это именно мой случай…

В книге «Как попасть в Jeopardy! …и победить!» Майкл Дюпи описывает свой жесткий график подготовки к Jeopardy!. Он провел много часов за чтением газет и конспектированием книг. Вместо того чтобы каждый вечер, удобно усевшись в кресло, смотреть передачу, он брал пульт от магнитофона и в полной боевой готовности садился перед телевизором. После каждого вопроса он жал на «паузу», давал свой ответ, после чего продолжал просмотр. Он даже вел подсчет правильных и неправильных ответов на специальных карточках, чтобы анализировать свои слабые места. Это напоминало тренировки Рокки [46] , только вместо боксерских перчаток здесь фигурировали справочники. Возможно, у него даже был свой сварливый ирландец — секундант в углу ринга, который держал плевательницу, растирал плечи и замазывал ссадины между раундами.

До сего дня мне казалось, что Майкл в своих приготовлениях, мягко говоря, переусердствовал, иными словами, просто с дуба рухнул. Карточки со счетом и просмотр через «паузу»? Вы смеетесь надо мной? Но полученный Звонок превратил меня в сгусток трясущегося ботанского желе. Всего 27 дней до того, как я должен буду блеснуть на всю страну своими знаниями тривии! В полном отчаянии я пытаюсь что-то предпринять.

«Ты не знаешь, где игрушечная пирамидка Дилана?» — спрашиваю я Минди вечером после ужина.