Чтение онлайн

Чем дольше я общаюсь с Барри, тем более элегическим становится его настрой. Его непослушные черные брови двигаются вверх-вниз в такт его стараниям донести до меня истинное значение турнира для его команды и лично для него. «Мы ведем отсчет времени не от Рождества до Рождества или от дня рождения до дня рождения, а от тривии до тривии». Конкурс для них — главное событие года, некая константа, вокруг которой вращаются их жизни. Но несмотря на это Барри предсказывает скорый закат своей команды.

Причиной тому может стать стечение нескольких обстоятельств. У нескольких игроков, таких как сам Барри, есть жены, которые неодобрительно относятся к тривии. Другие, такие как Рей, разочарованы тем, что в эпоху интернета в вопросах с каждым годом все реже встречаются по-настоящему интересные факты. «Вопросы представляют для меня все меньший и меньший интерес. В особенности те, источником для которых служат надписи на продуктовых упаковках. Каков третий по счету ингредиент, упомянутый на обертке шоколадного батончика Milky Way? Скажите на милость, кому это может быть интересно?!»

Еще один член команды, Джим Ньюман, прилетел специально из Лос-Анджелеса, где он режиссирует современную сценическую версию старой телеигры What’s my line? У него уже нет былой выносливости. «Заниматься этим на протяжении 54 часов достаточно трудно, особенно если делаешь это каждый год».

«После больше чем четверти века и 16 первых мест мы ощущаем себя реликтами, пережитком прошлого, — с грустью признаётся Барри. — Но сдаваться все равно неохота. Даже если игра не оставит большого следа в памяти, любое поражение дается нам нелегко».

Я рад, что встретил этих ребят. Они настоящие любители и ценители тривии. Мы сравниваем наши впечатления от последних сборников интересных фактов и оказываемся согласны по всем пунктам — например, мы все считаем новую антологию вымышленных рок-групп совершенно незаменимой книгой… Что касается нынешнего турнира, то, даже видя все его изъяны, высосанные из пальца вопросы, нездоровую одержимость участников, «нетворкцы» все равно от него в восторге. В конце концов, конкурс создал их маленькую команду-семью, заложил традиции, как, например, домашние донатсы воскресным утром. Он заставляет их из года в год каждый апрель приезжать в центральный Висконсин с грузом новых впечатлений, новых книг и новых детей. Это дом.

Пока я разговаривал с Барри, Эрл реквизировал себе компьютер. Оказалось, он успел влюбить в себя «нетворкцев» тем, что нашел список эпизодов старого сериала Tailspin Tommy и помог ответить на трудный вопрос, открывающий 47-й час игры. «Смерть под контролем». «Звоните!» Теперь Эрл до кучи становится еще и почетным членом команды Network.

«Посмотри на себя. Тебе пора носить на шее табличку: „Гуглю за еду“», — говорю я.

«Да, я тривиальная шлюха», — каламбурит он, не отрывая глаз от экрана.

«Ты вообще собираешься ехать? Ключи от машины на столе».

«Я тебя потом догоню».

Мне казалось, что я запомнил путь на радиостанцию, однако пара неправильных поворотов заставила меня поблуждать немного, прежде чем удалось вырулить на правильную дорогу. Наступают последние часы радиофестиваля тривии, которая звучит в магнитоле взятого напрокат автомобиля, и кажется, я готов сдаться и выключить радио. Вот «только еще один вопросик»… Ага. Вчера Крис Вайза пыталась объяснить мне причины широкой популярности и притягательности мероприятия. «Все, что здесь происходит, — это глупость, небывальщина, горячечный бред. Если ты еще этого не заметил, мы тут все извращенцы». Может, и так. Но в таком случае должен признаться, что такого рода извращение по мне.

Конечно, тривия с возможностью пользоваться «Гуглом», DVD и громадными каталогами шпаргалок становится какой-то другой игрой. Но теперь критиковать ее правила мне кажется уже не вполне разумным. Это все равно что критиковать баскетбол за отсутствие в нем аутфилда (внешнее поле в бейсболе). Вынужден признать, что в моем представлении тривия — это нечто элитарное. Напротив, в Стивенс-Пойнте Джим Олива изобрел предельно народную игру, в которую вся семья, все родственники играют вместе. В ней в равной мере представлены люди, которых всегда недостает на других площадках тривии, — женщины, дети и старики. При этом значимые для меня понятия в командах, которые мне довелось наблюдать, остаются без изменения — чувство товарищества, рождающееся при взаимном обмене знаниями, редкие восклицания «Ух ты! Я этого не знал!», моменты открытия чего-то нового, головокружительное волнение от рождения правильного ответа на последней секунде.

Колеса «Альтимы» уносят меня в теплоту ночи. Снова и снова я проезжаю мимо окон, осиянных светом тривии, откуда доносятся радостные крики людей, взявших очередной вопрос. Тривия слышится и из едущих по соседству автомобилей. Кажется, каждый житель города сейчас играет в тривию.

«В какой торговой сети продаются наборы инструментов Craftsman?» [211]

«Подпись какого бейсболиста украшала биту, которой Венди Торренс била мужа в фильме „Сияние“?» [212]

«В какой телевизионной игре был раунд под названием „Золотое попурри“?» [213]

«Реклама каких конфет предлагает „попробовать радугу на вкус“?» [214]

Трижды повторяемые вопросы и постоянный рефрен «Звонки сделаны. Звонки больше не принимаются!» своим привычным знакомым размеренным ритмом напоминают католическую литанию, и я под нее релаксирую. Перед началом 51-го часа у Network комфортное преимущество, и все говорит о том, что сегодня они завоюют свой 17-й титул. Скоро наступит понедельник, и Стивенс-Пойнт фактически вымрет. Тысячи горожан впадут в спячку и проведут целый год в безвременье и в ожидании следующего пика. Но сейчас конкурс в разгаре. Восемь вопросов в час, потом еще, еще и еще выплевывают радиоприемники в собравшихся перед ними слушателей этой ночью.

На последних съемках Jeopardy! перед летними каникулами на парковке студии я обнаруживаю знакомое лицо. Ник Мейер, вечный студент-математик из Беркли. В дни моей игровой юности он был завсегдатаем Кубков по викторинам восточного побережья. Для телевизионного выступления вечный диковатый помпон из собственных волос, венчавший его прическу, был аккуратно срезан, и я с трудом узнал его. Скорее всего, знакомство в прошлом не позволит нам встретиться в эфире шоу. Организаторы не допустят. Так что Ник отправится к Мэтту Брюсу в одинокий лимб [215] мира Jeopardy!

Во время дневного перерыва на ланч в тоскливом кафетерии студии Sony я рассказываю Нику о том, насколько сюрреалистичной стала моя жизнь в последнее время из-за необходимости держать все в тайне и вести двойную игру.

«Это отличная история, — говорит он, — не забудь пересказать ее потом в эфире Леттерману».

«Леттерману? Ты прикалываешься надо мной? Еще ни один американец не стал знаменитым лишь благодаря победе в телевикторине. Во всяком случае, с того времени, когда две жвачки можно было купить на один пенни».