Чтение онлайн

После разговора между Роем, Сильвией и Эмили все пришли к выводу, что, хотя Рой испытывает глубокие чувства к Эмили, нет причин разрушать оба брака. Казалось совершенно естественным, что иногда мужчина или женщина могут испытывать глубокие чувства более чем к одному человеку. Через довольно короткое время Рой и Сильвия уехали в другое место, так что уже не было возможности проверить эти сложные отношения временем.

Полагаю, вы поймете почему обдумывая взаимоотношения между мужчиной и женщиной, я решил написать Рою и Сильвии на другой конец континента в надежде, что они поделятся своим опытом. Они решили написать мне только о своих сегодняшних взаимоотношениях, но и это оказалось очень ценным для меня и, надеюсь, для вас тоже.

Одной из причин включения этого материала в книгу было то, что Рой и Сильвия за три года их супружества достигли очень открытых и экспрессивных отношений, которые довольно редко встречаются. Мне известно, что Рой посещал «группу встреч» и проходил год психотерапии у очень компетентного и чуткого психолога. Возможно, это помогло установить такие открытые взаимоотношения. Не знаю. Не могу я предсказать, будет ли их брак определенно «успешным», что бы ни означало это слово. Но определенно они стремятся создать такие сбалансированные отношения, которые были бы немыслимы полвека назад. Они стараются быть открытыми, следовать своим чувствам, обмениваться мыслями и чувствами, работать непосредственно со взаимоотношениями, а не боязливо скрывать все в себе. Степень, до которой они откровенны друг с другом, кажется мне почти невероятной. Победят, проиграют или будет ничья — в любом случае они осваивают новые территории супружеских отношений, территории, столь важные для всех нас. Я не буду гадать, покажутся ли вам их отношения идеальными или же испугают вас. Но думаю, что вы кое-чему научитесь на их опыте. А теперь я предоставляю слово им самим и лишь время от времени буду делать свои комментарии.

Вот некоторые заметки Роя, часто написанные на скорую руку, но очень показательные.

«Мы всегда стремились к развитию и гибкости в нашем браке, но никогда так, как в последние два года, когда мы переехали из маленького города в большой и дети стали учиться в школе. Все это имело большое значение. Кроме того, сказалось достаточно глубокое влияние женской эмансипации и сексуальной свободы в молодежной культуре. По мере того как дети росли, Сильвия тоже устремилась к личностному росту и развитию. И я стал ее в этом поддерживать. Мне захотелось плодотворных отношений на равных. Все чаще мы проводим время, обсуждая наши желания, я слушаю ее и узнаю ее мечты и мысли о самой себе, какой бы она хотела стать. Это дает результаты. Теперь она делает для меня то же самое. Это здорово, когда есть кто-то, кто помогает тебе в познании самого себя.

Мы пользуемся словами, чтобы стать ближе. Мы осознаем, что каждый стремится к полной открытости с другим. Я действительно пытаюсь делиться с ней, особенно такими вещами, о которых мне не хочется говорить, потому что обычно именно они препятствуют обоюдному росту. Например, если я сержусь, или ревную, или сильно увлекся другой женщиной — если я не расскажу об этих вещах ей, они останутся у меня в голове, и мы постепенно будем отдаляться друг от друга. Я заметил, что если я скрываю что-то, то между нами возникает стена — я не могу утаить лишь некоторые моменты, не блокируя при этом все остальное .

Кажется, что периоды подъема и упадка соединяются, сопутствуя изменениям в наших взаимоотношениях. Периоды упадка — это глубинные страхи: страх насмешки, страх показаться инфантильным, страх импотенции или страх быть обузой для Сильвии или ее друзей (это у меня от отца, у которого были постоянные страхи и неуверенность). Этот страх особенно силен, когда я чувствую отдаление от нее — прерывание связи, потерю спонтанной любви, и я знаю, что она расширяет свой мир, свое общение с другими мужчинами. Такие страхи могут быть интенсивными и продолжаться один час или один день. Затем они уходят, когда мы ломаем барьеры и сближаемся, разделяя мой страх до самого конца, проверяя действительность. Чем же являются ее другие отношения? Я — особенный? А чем? А другие — тоже особенные? Показывать каждый интимный закоулок моей мысли, рискуя всем, — это было для меня критическим состоянием, особенно раскрытие и исследование всех моих страхов, какими бы "инфантильными" и "незрелыми" я их ни называл. Говоря снова и снова, сначала себе, а потом ей: "Я — такой сейчас, и эти чувства могут никогда не измениться. Если ты хочешь меня, то тебе придется принять и эти страхи. Я уязвим. Я опасаюсь твоих близких связей с другими мужчинами". На это ушел почти год — ощутить свободу выражения своих страхов, по мере того как они возникают. Сначала я сознательно заставлял себя после внутренних переговоров с самим собой делиться этими страхами, то есть быть открытым, уязвимым и испуганным, каким я себя ощущал».

Сильвия начинает свои записи с короткого, но важного замечания, «Я все надеялась, что смогу написать: "И с тех пор мы живем счастливо".

Но, видимо, этого никогда не случится. Я кое-что поняла. Много уходит времени на то, чтобы найти слова. Хотя полезно было заняться этим для самой себя».

И вот один из эпизодов, увиденный глазами Сильвии, в котором прослеживается характер их взаимоотношений.

«Перед отъездом Роя на неделю мы провели вместе уикенд на побережье. Предстояла ответственная поездка, и ему было над чем поразмыслить в выходные. После того как он уехал, в понедельник, я написала вот что:

Вот ее комментарий к этому стихотворению: «Я ревновала тебя к твоей поездке, к твоему увлечению работой. Мне тоже захотелось улететь куда-нибудь, чтобы ощутить какое-то оживление. Могу ли я быть с тобой вместе, чувствуя такую досаду? Не могу.

Ты чувствовал вину, потому что не мог выкинуть мысли о предстоящей неделе из своей головы. Ты не был по-настоящему свободным, чтобы быть со мной. На тебе лежала такая большая ответственность. И как может человек отдавать себя другому, если он связан чувством вины и тревожится о предстоящей ответственности?

Мы могли бы поговорить об этом тогда, но мы не понимали еще, что же происходит с нами. Возможно, мы все-таки обсудим это позже».

Рой и Сильвия экспериментировали, разрешая друг другу полную сексуальную свободу.

Неудивительно, что это вызвало напряжение. Сильвия рассказывает, как все началось: «Рой и я были женаты уже десять лет, мы думали, что знаем друг друга. У меня никогда не было оргазма, и я считала, что "такова моя участь". Рой тоже так думал, но мы никогда это серьезно не обсуждали. Мы могли говорить обо всем, кроме секса. Потом я почувствовала влечение к другому мужчине, и мне захотелось заняться с ним любовью. Я не верила, что могу действительно обсудить это с Роем. Я боялась, что это сильно ранит его и что он услышит только: "Ты меня не удовлетворяешь". Но в конце концов мы поговорили об этом. Сначала все было ужасно — он обиделся и сник. Было больно, так больно понимать, что я была этому причиной. Но ему нравилось, что во мне развивается новая жизнь. Это должно быть хорошо! Я хотела этой новой жизни для себя и для нас обоих. Он — тоже. Мне было важно понять, что "не такая уж моя участь", а Рой захотел увидеть свою женщину с новой стороны. Рой сказал: "Если ты займешься с ним любовью, я хочу, чтобы ты мне рассказала об этом — мы должны знать все друг о друге".

Однажды я позволила этому случиться и рассказала ему. Я рисковала. Я рисковала никогда не испытать этого с. Роем и всегда оставаться неудовлетворенной, в конечном счете это могло разрушить наш брак. Это было бы трагедией. Мы с Роем в целом хорошая пара, у нас двое детей, нам нравится жить вместе, мы любим друг друга. Но почему-то мне казалось, что я должна рассказать. Я должна открыть эту часть себя для жизни сейчас, когда я знала, что это есть. Казалось, что если это глубинная часть меня освободится, раскроется, то я смогу поделиться этим с Роем — человеком, который так много для меня значит. Сейчас именно так и происходит. Иногда мы с Роем достигаем такой полной близости, которая раньше казалась нам невозможной. Я всегда думала, что это "просто случается" между двумя людьми. А если уж этого нет, то я совсем не собиралась прилагать какие-то усилия — это казалось мне бессмысленным. И, кроме того, недавно я разозлилась. Почему я должна стараться, чтобы все получилось с Роем, когда я только что испытала это с кем-то еще? Хороший вопрос. Ответ, насколько я понимаю, такой: "Потому, что я хочу быть замужем за Роем и хочу испытывать это с ним". Это было поворотным пунктом».

Вот некоторые замечания Роя по этому же вопросу: «Вероятно, наиболее трудным для меня оказалось привыкнуть, что у Сильвии есть друзья, мужчины, всегда сравнивая себя с ними и боясь, что я могу ее потерять.

Видеть, как она расцвела и как утвердилась благодаря другим, при этом чувствуя, что сам не можешь так ее возбудить. Я был испуганным и уязвимым, а она сердилась, чувствуя себя замученной детьми, подавленной своими родителями, сексуально неудовлетворенной со мной, за редкими исключениями. Прошло полтора года с тех пор, как она потребовала и обрела для себя новую свободу. Поэтому то, что она сказала мне около шести месяцев назад, действительно имеет смысл. Она сказала, что на самом деле может самоутверждаться с некоторыми другими мужчинами, поскольку они не должны поддерживать ее — они свободны выбирать, быть с ней или нет. А у меня были свои ожидания от нашего брака, поэтому моим заверениям труднее поверить. Я обнаружил, что и сам думаю похоже. Ее общение с другими мужчинами открыло для нее, что ей в них нравится, а что — нет, и привело к тому, что она поняла, что же ей нравится во мне. И она начала поддерживать меня, оценив мои особенности. Это вызывало во мне доверие, поскольку было основано на реальном опыте и выборе.