Брак по договору
Шрифт:
– Что?
– Я приехал, чтобы извиниться, - повторяет Валера.
Я весьма озадачена такой сменой настроения. Просто надо понимать, что мой друг - не тот человек, что быстро меняет свое мнение. Он довольно упрям, и порой меня это доводит до белого каления. Особенно если мы начинаем спорить в каких-то принципиальных моментах.
– Ладно, - осторожно говорю.
– Пойдем, поговорим в саду.
Мы располагаемся в беседке, которую я успела заметить из своего окна.
– У тебя что-то случилось?
– мягко спрашиваю, пытаясь понять, в чем причина такого поведения.
– Нет, Сонь. Я был вчера неправ и не должен был усложнять тебе ситуацию. Понимаю, ты зависишь сейчас от Калганова, поэтому…
– Погоди, ты пришел снова говорить, что надо от него уходить?
– Нет, дорогая, я кое-что узнал и считаю, что ты имеешь право знать, что Михаил тебя обманывает.
У меня пробегает мороз по коже от этих слов. Ведь Миша - мужчина, которому я верю безоговорочно. Знаю, что он не обещал мне верности, и я не жду ее, хотя и мечтаю. И если сейчас Валера расскажет, с кем он провел ночь…
– Он скрывает от тебя правду о том, как умер твой отец.
Что?!
– 8 Соня -
Я даже не сразу нахожусь, что ответить. Мое молчание Валера расценивает по-своему.
– Не веришь? У меня есть доказательства!
– Какие еще доказательства? Папа погиб в аварии.
– Да, так и было. Но причиной ее была не случайность. Твоего отца убили.
– Боже, что ты такое говоришь… Это же…
Рогов пододвигается ближе, приобнимает меня. И я очень рада этому - меня просто колотит. Я же так трудно вообще приняла факт того, что папы больше нет, а теперь еще, оказывается, его именно убили!
– Но за что?
– Николай Дмитриевич крупный бизнесмен, Сонь. Врагов у него было достаточно.
– Откуда ты узнал?
– От родителей.
– То есть они тебе рассказали, что что-то про это знают?
– поражаюсь я. Ведь Роговы приходили на похороны и ничего мне не сказали!
– Не мне. Просто услышал, как они обсуждали это, - неохотно признается друг.
– Так что, вероятнее всего, так и было.
Меня все еще трясет, и Валера старательно растирает мои плечи.
– То есть, выходит, что все было подстроено?
– Да. Но это еще не все, Сонь. Самое стремное, что, кажется, твой ненаглядный Калганов тоже замешан в этом.
Можно ли было ударить по мне сильнее? Отстраняюсь, выравниваю дыхание и только после того смотрю в глаза Рогову.
– Ты врешь, - уверенно говорю.
– Зачем мне это? Я наоборот пытаюсь раскрыть тебе глаза, - возражает Валера.
– Ты врешь мне! Зачем? Тебе с самого начала не нравилась эта затея. Ты вчера наговорил кучу всего, хотя я ведь просила тебя. Я тебе доверила тайну, не сказала Мише, что ты в курсе. И что ты сделал?
Друг виновато морщится и отводит взгляд.
– Я же извинился, - не так уверенно возражает он.
– Мне правда жаль, что я тебя подставил. Я не планировал. Не думал, что он услышит.
– А стоило бы! Я же рассказала тебе как самому близкому другу. Только тебе…
Вся горечь разочарования в нем, в нашей дружбе сочится в каждом моем слове.
– Сонь… - Валера беспомощно смотрит.
– Я же… Черт, прости меня, ну правда! Я поступил как идиот, согласен. Но видеть тебя с ним…
– Ты ведь знаешь правду.
– Знаю. А еще я знаю, что он тебя использует! А ты почему-то просто закрываешь на все это глаза. Словно он какой-то святой и непогрешимый.
– Ну, знаешь ли! Миша всегда был ко мне добр. И ко мне, и к моему отцу. Папа всегда отзывался о нем очень хорошо. Они дружили.
– Так дружили, что теперь Калганов получил обе компании и почти неограниченные ресурсы? Да очнись ты, Сонь, ему было выгодно убрать твоего отца.
– Я не верю тебе!
– повышаю голос. Отбрасываю его ладонь, когда Рогов пытается меня успокоить.
– Ты специально это говоришь, чтобы настроить меня против него.
– Ты совсем не хочешь слушать, - злится Валера.
– Что, влюбилась все-таки? Говорила же, что плевать тебе на него!
Я не знаю, почему, но мне кажется кощунственным сейчас рассказать правду - мои чувства - это моя тайна. И друг, который мне казался надежным и близким, сейчас цинично и легко проезжается по моему сердцу, даже не понимая этого. А я трусливо защищаю свое самым глупым способом.
– Ничего я не влюбилась, - говорю дрогнувшим голосом.
– Миша - просто друг семьи. Друг отца. И я верю ему.
– Идиотка!
– рявкает Валера. Я вздрагиваю, но у нашего разговора снова оказывается свидетель…
– Пошел вон.
Это сказано довольно спокойно, но настолько весомо и жестко, что даже мне становится не по себе.
Рогов молчит, лишь стискивает зубы посильнее.
– Плохо со слухом?
– деловито интересуется муж.
– Мы сами с Соней разберемся!
– с вызовом произносит он.
– Никто не будет повышать голос на мою жену. Даже ты. Так что тебе лучше уйти самому, пока я не позвал охрану.
Рогов явно не согласен, и я всерьез опасаюсь, что он продолжит спорить. Но, к счастью, Валера все же уходит, метнув в меня взгляд, полный разочарования.
А из меня словно весь воздух выкачали. Такое бессилие накатывает. Я всю дорогу придумывала, как убедить Мишу, что тот разговор он понял неверно, а теперь я, кажется, сама окончательно этот шанс и упустила.
– Ты сильно злишься?
– спрашиваю совсем не то, что хотела бы. Да и не чувствую я агрессии от мужа.
Который неожиданно приобнимает меня.
– Сонь, я понимаю, вы с Валерой провели детство вместе, и ты считаешь его близким человеком, но вот такое отношение к девушке недопустимо.
– Он просто расстроился.
– Возможно. Но не позволяй своей влюбленности наступить на твою гордость. Не позволяй относиться к себе вот так.
– То есть ты считаешь, что девушка должна ценить себя, и нельзя жертвовать чем-то во имя любви?
Калганов вздыхает и отпускает меня.
– Важно не потерять себя. А любовь… Она имеет свойство проходить.