Чтение онлайн

— О нет, ваша светлость, прошу вас, продолжайте ваш разговор, — и она попятилась к дверям. — Я зайду к вам попозже.

И она бросилась вон, теперь уже боясь, как бы герцогиня ее не остановила. Решимость оставила ее, и она вздохнула с облегчением только тогда, когда оказалась в парке.

— Диана! — тут же услышала она голос мадемуазель Кавайон. — Как хорошо, что ты вышла погулять! Я как раз хотела познакомить тебя с Беатрис Гранвиль — моей старой подругой. Она только-только прибыла из столицы и будет докучать нам своим обществом целую неделю.

Мадемуазель Гранвиль была невысокой, с аппетитными формами светловолосой девушкой. Пожимая руку Эви, она улыбнулась, но улыбка показалась той неискренней, а взгляд, которым ее наградила новая знакомая, откровенно враждебным. С чего бы так смотреть на нее девушке, с которой Эвелин прежде никогда не встречалась?

Впрочем, ответ на этот вопрос отыскался довольно скоро.

— Уверена, Беа, Арлан будет рад тебя видеть! — сказала Джоан и, взяв их обеих под руки, повела по широкой аллее. — После обеда вы сможете вдоволь наговориться.

И по тому, как покраснела мадемуазель Гранвиль, Эви без труда догадалась, почему та отнеслась к ней столь недружелюбно. Она видела в ней соперницу! И Эви не выдержала — улыбнулась. Вот уж за кого она не стала бы воевать, так это за Арлана Кавайона! Но знать об этом мадемуазель Гранвиль было совсем не обязательно.

— Сегодня вечером мы можем составить партию в вист или преферанс, — щебетала Джоан. — Или лучше устроим музыкальный вечер? Правда, боюсь, моего пиликанья на арфе вы не выдержите. Но ты-то, Беа, не разучилась играть на рояле? Я помню, ты отлично музицировала. Может быть, вы даже сыграете с Арланом в четыре руки? Ах, Диана, ты же еще не знаешь — когда-то Беа была дико влюблена в моего брата! Ты можешь себе это представить? К счастью, она вовремя одумалась.

Щеки мадемуазель Гранвиль стали совсем пунцовыми, и будь Джоан чуточку более внимательной, она бы непременно заметила, в какое неловкое положение ставит подругу своей болтовней.

— А вы, мадемуазель Деламар, на каком инструменте играете?

Конечно, новая знакомая вовсе не думала поставить ее в тупик — она всего лишь хотела переключить внимание Джоан на что-нибудь другое. Но Эвелин смутилась. Она неплохо пела, но решительно не умела ни на чем играть — даже на чужих нервах. Музыкальные инструменты стоили слишком дорого, и ее семья не могла себе этого позволить. А рояль и вовсе бы не поместился ни в одну из их комнат.

— Как, вы не музицируете? — изумилась мадемуазель Гранвиль, и торжествующая улыбка появилась на ее ярких пухлых губах.

А Эви захотелось сказать ей в ответ что-то обидное. Эти девицы из высшего общества привыкли к тому, что мир крутился вокруг них, и не желали знать, что происходит за пределами их роскошных особняков.

— Да брось ты, Беа! — фыркнула Джоан. — Это раньше считалось, что всякая девушка из благородного семейства должна непременно музицировать, рисовать акварели и слагать стихи. Это уже атавизм, моя дорогая! Так что не будь занудой и лучше расскажи, что нового в столице.

Эвелин и мадемуазель Гранвиль снова схлестнулись взглядами, но у обеих хватило ума не ссориться открыто. И Беатрис принялась рассказывать о Милаве — о выставках и театральных представлениях, которые она недавно посетила, о балах и салонах, на которые была приглашена, и о модных веяниях в дамских нарядах. Она сыпала какими-то именами и фамилиями, и от перечисления всяких светлостей и сиятельств, с которыми мадемуазель Гранвиль была знакома, у Эви разболелась голова.

Кажется, и Джоан тоже устала от хвастовства подруги, потому что предложила вернуться домой, дабы переодеться к обеду.

Она меня не узнала! Хотя это было и не удивительно — она бросила в мою сторону лишь мимолетный взгляд. Похоже, она хотела о чём-то поговорить с ее светлостью, и мое присутствие ее сильно озадачило.

А вот я ее узнала. Правда, сначала узнала платье, а потом уже ее саму. Это была та самая девушка из «Драконьих авиалиний», которая облила меня соком.

И она удалилась почти сразу, сказав, что не станет нам мешать. А мы с герцогиней остались, и ее светлость продолжила рассказывать о том, какая работа от меня требуется. Правда, после этой неожиданной встречи мне пришлось насильно заставлять себя прислушиваться к тому, что говорила собеседница, потому что думала я совсем о другом.

— Как я уже сказала, вы лучше знаете, мадемуазель Фонтане, какая вышивка будет уместна на той или иной вещи, и я полностью полагаюсь на ваш вкус и способности. Но я буду вам признательна, если вы расскажете мне, какой магический смысл имеет каждый рисунок. Вот, посмотрите — это шелковое постельное белье изготовлено восточными мастерами. Не правда ли, оно великолепно?

Я прикоснулась к белоснежной ткани и кивнула. Да, оно было великолепно. И мне нечасто доводилось вышивать что-то на столь тонких вещах.

— Я думаю, ваша светлость, что крупный узор только испортит ткань, — сказала я, подумав. — Быть может, в одном углу вышить пару гусей, что означают веру и верность в браке, а в другом — пару феникса и дракона, которые символизируют плодотворный союз, счастливый брак и здоровых детей?

Герцогиня одобрила и то, и другое. А на ночной сорочке будущей невестки попросила изобразить лебедя — символа чистоты и верности.

Пользуясь случаем, я обратилась к ее светлости с двумя просьбами — раз в три дня отлучаться в Виллар-де-Лан, чтобы навестить бабушку, и выходить с вышивкой в парк (разумеется, не подвергая ее воздействию солнечных лучей).

— Конечно, я не буду мешать ни вам, ни вашим гостям — я отыщу укромное местечко в какой-нибудь дальней беседке.

Герцогиня рассмеялась:

— О, вы вовсе нам не помешаете, мадемуазель Фонтане! Наш парк такой огромный, что в нём можно заблудиться. Вы можете пользоваться им в любое время дня. А в Виллар-де-Лан вы можете ездить на нашем экипаже.

Я поблагодарила ее за доброту и удалилась, прихватив с собой коробку с постельным бельем и прочими вещицами, с которыми мне предстояло работать. Я не была уверена, что найду дорогу до своей комнаты, но оказалось, что Бертлен ждал меня неподалеку.

— Если у вас возникнут вопросы, мадемуазель, то не стесняйтесь обращаться ко мне за помощью, — еще раз повторил он. — И если не возражаете, я распоряжусь принести ужин в вашу комнату.

Я не возражала — этот день был таким волнительным, что мне совсем не хотелось выходить на кухню и знакомиться с кем-то еще. К тому же, мне нужно было о многом подумать. И как только мажордом оставил меня одну, я села в кресло и погрузилась в воспоминания.

Когда девушка в самолете облила меня соком, пилот как-то ее назвал. Кажется, мадемуазель Клеман. Да, точно — Эвелин Клеман!