Брак по-сицилийски
Шрифт:
Робин уселась на пол с Марко, забыв про свое роскошное платье, забыв про все — она погрузилась в игры с малышом, держала его на руках, смеялась и наслаждалась его заливистым смехом…
А Чезаре? Чезаре старался осознать новую реальность.
Робин счастлива, потому что ждет ребенка.
Его ребенка!
Три месяца без Робин стали для него адом. Настоящим адом. И сейчас он с трудом мог поверить, что она здесь, с ним. Да еще носит их ребенка.
Ребенка, которого они вместе создали в ту незабываемую ночь.
— Не хмурься, Чезаре. Я ничего не жду от тебя. Я только думала, ты должен знать о своем ребенке.
Ничего не жду!..
— Робин, — Чезаре уселся рядом с ней на пол и усадил Марко между ними, — я… переполнен твоей новостью…
— Конечно. Со мной было то же сначала. А теперь я… просто счастлива, — засмеялась она.
Чезаре взял ее лицо в свои руки и смотрел ей в глаза, в глаза, которые все эти ужасные месяцы преследовали его во сне и наяву.
— Ты очень красива, Робин, очень, очень, очень красива. Я не могу сказать, как… как я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, что это не выразить словами!
Робин недоверчиво смотрела на него, боясь шелохнуться.
— Ты… ты любишь меня? Из-за ребенка?
— Нет. Я любил тебя три месяца назад, когда и речи не было о ребенке! Я не мог не отпустить тебя тогда — я слишком обидел тебя… Робин, я люблю тебя больше жизни. Эти три месяца были для меня пыткой, я так тосковал…
— Любил… три месяца назад?
— Я причинил тебе столько боли своей вендеттой, я так ужасно оскорбил тебя… Не решался даже попросить, чтобы ты дала мне еще шанс. Позволил тебе уйти, потому что любил, потому что не заслуживал тебя. А сейчас я прошу: дай мне еще шанс доказать, как я люблю тебя, как дорожу тобой, как я хочу, чтобы мы поженились и были вместе навсегда…
— Но… но… я не могу… — Робин не смела поверить, что Чезаре любил ее все эти месяцы…
— Ты не можешь простить меня, я понимаю, — горестно сказал Чезаре, поднялся и вышел.
Робин уложила Марко и поспешила за Чезаре. Они и так потеряли столько времени!
— Что… Что ты делаешь, Робин? — спросил Чезаре, когда Робин бросилась в его объятья.
— Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю! — покрывая его лицо поцелуями, твердила она. — Я боялась твоей жалости, не знала о твоей любви!
— Я жалел только себя — тупой, бессмысленный, заносчивый…
— Эй, выбирай выражения, когда говоришь о человеке, которого я люблю!
— Ты была права! Пьер Дюпон достаточно наказан — у него нет Марко.
— Я рада, что ты не будешь мстить ему, Чезаре!
— Робин, а нам можно заниматься любовью? Тебе не вредно? Или ребенку? Если вредно, я просто крепко обниму тебя и больше никогда никуда не отпущу.
— Не вредно, Чезаре.
Эпилог
— Марко будет вне себя от радости — еще одна сестренка! — говорил Чезаре, целуя пальцы Робин.
Он крепко держал ее руку, пока она рожала их третью дочь. Это произошло только несколько минут назад. Усталая Робин приходила в себя, радуясь тому, что скоро она возьмет в руки их новое сладкое создание.
— Три дочери за четыре года, — счастливо смеялась Робин. — Марко счастлив, но что же ты будешь делать, когда наши дочери вырастут и у них появятся поклонники? — поддразнила она мужа, зная, как он ревностно любит своих детей: Марко, Карлу, Симону и новорожденную — замечательную Анну.
— Вулф предложил купить пистолет и по вечерам постреливать в воздух. Лично я подумываю о заборе с колючей проволокой под напряжением, — серьезно рассуждал Чезаре.
— Вы с Марко да еще дедушка справитесь без всякого забора!
— Как я люблю тебя, Робин. Годы, проведенные с тобой, — счастливейшие в моей жизни. Ты и есть моя жизнь.
— А ты — моя, Чезаре.
И оба они знали, что их любовь будет длиться вечно.