Чтение онлайн

– Привал, – скомандовал он.

Не успели бойцы выставить охранение, как Тереза, рванув бронированную дверь джипа и отпихнув кого-то, метнулась в кювет. Хэнк выругался, поймал за рукав подвернувшегося солдата, указал ей вслед – мол, прикрывай.

Дежурный раздал пайки. Хэнк взял свой и Терезин и направился к ней, жуя бутерброд на ходу.

– Будешь? – Он протянул ей паек.

Она взвыла, отворачиваясь и сгибаясь в новом спазме. Хэнк еще раз помянул зохена, заглотил бутерброд и поддержал ее.

– Воды дай! – простонала она.

Он свинтил крышку с фляги, сунул ей. Она сделала несколько глотков, отдышалась и предупредила:

– Даже не говори мне о еде. И о жаре. И о проклятой машине.

Ну, и как не говорить о машине, когда через несколько минут снова надо трогаться в путь?

– Да что с тобой?

Она скривилась:

– Растрясло.

Ага, растрясло. Это ее-то. Господин Маэдо в свое время жаловался Хэнку под водочку, как он блевал после дельтаплана, а ей хоть бы хны. Дельтаплан вызвал у нее неприятные ощущения только однажды, когда…

– Тереза, ты беременна! – дошло до него.

Он провел рукой по ее животу. Ничего не заметно. У Лики животик был мягкий, а тут – одни мышцы, не прощупаешь.

– Да?

Она вздохнула. Не предполагала, что эта поездка сыграет с ней такую злую шутку. Отпираться глупо.

– Да.

Хэнк заулыбался. Обрадовался, чтоб ему.

– Давно?

– Третий месяц.

– А чего не сказала?

– А чего сам не понял? – огрызнулась она. – Дубина слепошарая.

Он совсем не обиделся, так был рад. Обнял ее, поцеловал, и плевать, что рядом люди, а вокруг война.

– Назову мальчишку Билле. – Он шмыгнул носом, расчувствовавшись. – Пусть будет, как я.

А со мной не забыл посоветоваться? И, может, это вообще девочка. Но вслух Тереза ничего не сказала. Пускай мелет, что хочет.

– Надо было сказать сразу, – упрекнул ее Хэнк. – Откуда мне?..

Все еще не соображает, откуда. Как есть дубина.

– Тебе же вреден секс! – вспомнил Хэнк. – А мы…

– Ну уж нет! – Она высвободила голову из-под его руки и возмущенно воззрилась на него. – Не повторяй чужие выдумки, Билле. Я так не согласна! Не для того я завела нового мужа, чтобы спать одной.

Он рассмеялся.

– И не начинай эту заунывную песню, что мне теперь ничего нельзя! – Она ткнула его кулаком в живот. Иного он и не ждал. – Что мне надо забросить тренажер, сидеть дома, бояться сквозняков и пыли… Я не сделалась внезапно другой, понятно?

– Тереза, тебе плохо, – справедливо отметил он.

– И что? Развернешь колонну обратно? Не жуй сопли, проблююсь, и пройдет. Давай, ехать пора.

Посмеиваясь, Хэнк дал отмашку: по машинам! Настроение было чудесным. Новый ребенок! У других даже одного нет. Еще один маленький мальчик, с которым он уж точно не повторит прошлых ошибок, а если забудется – Тереза не даст свернуть не туда. Надо для него ирраса взять: коли уж у Тюля есть, малышу нельзя не сделать такой подарок. Усталая Тереза заснула, привалившись к его плечу, сползла головой на грудь. Он придерживал ее, обхватив правой рукой и машинально поглаживая, и мечтал. Главное, чтобы с ней все было хорошо. Только как убедить ее позаботиться о себе? Он был готов ее беречь и даже баловать – что-то с возрастом он сделался сентиментальным, – но она не хочет. У нее сентиментальности не сыщешь. Заботу она не оценит, сочтет ограничением своей свободы. Проклятье, вот как господин Ильтен справлялся с ее натурой? А никак, просто позволял ей всё. И Хэнку фактически приходится поступать так же. Проще не возражать, чем натолкнуться на демонстративное неповиновение, скандалы и тяжкие телесные повреждения. Портить себе нервы, рушить доверительные отношения? На фиг надо!

Во второй половине дня передовой дозор затормозил у тоннеля, пробитого в высокой насыпи. По верху шла другая трасса, и таким образом была организована развязка. Когда-то, при интенсивном движении, это имело смысл, но сейчас выглядело досадным излишеством. Досадным – потому что тоннель, освещение которого не работало, зиял чернотой и неизвестностью. К Хэнку подошел Сантор.

– Не нравится мне эта кишка, господин Хэнк. Может, выждать?

– А объехать? – Терять время не хотелось. Тем более, светлое время суток.

– Четверть дня на крюк.

Внутрь запустили осветительную ракету, она долетела примерно до середины, вырвав из мрака серые потрескавшиеся стены.

– Двигаемся, – распорядился Хэнк. – Передние, держим оружие наготове. Расчехлить пулеметы.

Небольшая колонна втянулась в тоннель. Ехали небыстро: на асфальте валялся всякий мусор – коробки, камни, чьи-то кости. На открытой дороге все это смывалось дождями и сдувалось ветром, а здесь копилось. Шум двигателей отражался от стен.

Они миновали догоревшую ракету, впереди светлым пятном замаячил выход. Вот почти и всё…

Не доехали совсем немного. Раздался инфернальный вой, словно разверзлись врата в ад, и из него завопили демоны. Тереза рефлекторно вжала голову в плечи.

– Проклятье, – вырвалось у Хэнка. – Резонирующий круг!

Зохены атаковали в лоб. И почти сразу – сзади. Затрещали пулеметы, загрохотали гранаты, звуки размножались мощным эхом, вызывая головную боль. Передний джип продолжал ехать, но кто-то там уже орал диким голосом: скорее всего, зохены рвали пулеметчика; до тех, кто под защитой брони, добраться сложнее. Туша свалилась откуда-то сверху, пачкая закаленное стекло зеленой кровью. Два бойца, сидящие с Терезой и Хэнком в центральной машине, вели огонь, высунув стволы в щели. Тереза сжала свой автомат.

– Не лезь, – негромко сказал Хэнк. – Без нас отобьются.

Зохены, вероятно, рассчитывали зажать колонну и выковырять людишек из-под брони. Но тесное пространство тоннеля сыграло против них, лишило маневра. Преимущество в скорости было сведено практически на нет, осталось преимущество в силе – но лишь по сравнению с невооруженным противником. Какой-то зохен вырвал торчащий из бойницы ствол, просунул когтистую лапу, шаря внутри, задел обезоруженного солдата за плечо и попытался вцепиться. Тереза всадила нож в раскрытую ладонь меж разошедшихся чешуй. Зохен взрыкнул, лапа отдернулась и скрылась. Колонна не прекращала движение. Снаружи два пулемета продолжали поддерживать плотность огня, и гранатометчики выбивали одного врага за другим. Наконец выстрелы смолкли.

– Все подохли, – сказал кто-то.

Объезжая трупы зохенов, а кое-где и наезжая на них, машины миновали выход из тоннеля. Солнце ударило в глаза, Тереза зажмурилась. Хэнк скомандовал остановку.

Долго на месте не задерживались. Посчитались – потеряли одного человека, еще трое легко ранены. Обработали раны, проверили ходовую часть, перезарядили оружие. Пара глотков воды, и снова тронулись. До ночного привала оставалось преодолеть не одну дюжину лонгов.

Ночь опустилась плавно. Сантор, выступающий в роли проводника, показал, где удобнее встать. В сумерках установили палатки, развели костер. Пока грелась еда, накачали в баки «паровозов» речной воды, запасную цистерну долили доверху.

Плотно ужинать Тереза побоялась. Сжевала несколько галет, запила чаем. С другой стороны, она обреченно понимала, что умеренность в еде не одержит решительной победы над приступами тошноты, разве что чуть-чуть их смягчит. У нее же не с желудком проблемы.

Хэнк поманил ее, выглянув из палатки:

– Давай спать. Ты ведь не собираешься стоять в карауле?

Она улыбнулась:

– Почему бы нет? – Но, увидев его вытянувшееся лицо, поспешила заверить: – Билле, ну ты что? Конечно, не собираюсь.