Чтение онлайн

Мужчины мерзко заржали.

– Не, лучше снотворного ей ещё налей, не хочу скулеж слушать!

– Я не буду скулить, вы- Ахмед?

– Опаньки, знает, сучка, хозяина!- опять недобрая усмешка. Разговаривать не получится, они явно не захотят по-хорошему. А по- плохому не получится уже у меня, руки и ноги связаны крепко, профессионально.

Но всё же, он сказал "хозяина". А значит, меня похитили его люди! И зачем я только ему? Неужели он и меня убьёт? Не хочу умирать такой страшной смертью! Да и в конце концов, что они сделали с моим отцом?

– А где мой отец?- спросила я мягко, вдруг ответят.

– Да сдох твой папаша! Га-га-га! Этой, как её, смертью храбрых,- ублюдки снова довольно заржали. И разумно, конечно, продолжить разговор, предложить им достаточно денег, но боль, злость, желание отомстить, заставили меня чуть извернуться и со всех сил укусить этого мерзкого человека! Я со всей силы вгрызалась в ногу, стискивала всё сильнее зубы, пока мужчина, лупил меня по лицу. Испугался, скотина?! Больно?! И вдруг особенно сильный удар. И темнота.

Очнулась я довольно быстро, по крайней мере, похититель всё ещё ворчал и тёр ногу.

Глаза я тут же закрыла, пока меня не опоили или рот не заткнули, есть шанс подать в нужный момент голос.

Нет, лежать в неудобной позе не сложно. И притворяться спящей тоже. А вот сдерживать слёзы едва получалось.

– Вот ведь сука кусачая, надо было её прям там прикопать! Зачем мы ее вообще живую тащим? Привезли б голову и дело с концом!

– Ой, дурааак! Он ж девкой того гада, что посадил его, поймать хочет. Поймает да убьёт обоих. А я б девку себе для начала попросил. Развлечься. И пущай потом убивает.

– Ага, если доживёт.

Хм, неужели им и правда весело?

На зато! Зато мой муж жив! Жив! И никто не может его найти!

– А всё равно, хозяин что-то чудит. Вот зачем было мужика этого отпускать? Глупость какая! Теряет Ахмед хватку.

– Ты языком- то меньше мели. А не знаешь, в чем дело, вообще молчи. Сказали тебе связать да отпустить, связал- отпустил.

Ух ты, значит все живы, всё хорошо!

– А на козу задом наперед зачем его сажать было?

– А вот как привезёшь ему девку, спросишь.

Меж тем покусанным мной мужик затянул кожаной дверью проход к козлам. Стало темнее, мне страшно. Мужик приподнял мою безвольную голову, влил снотворное. Кусать его за пальцы я не стала. Во-первых, итак всё в синяках. Половина лица, если быть точнее. А во-вторых, пальцы пахнут так отвратительно! Он хоть иногда моется?

Сон сморил меня очень быстро. Перед мысленным взором всё поплыло, я провалилась в небытие.

Итак, разбудил меня, громкий спор. Вокруг- кромешная тьма.

– Что? Сто жалких золотых за девчонку? Не смешите меня! Да я ее у вас сам хоть сейчас за двести возьму! Вон, шейх скоро с дружеским визитом ко двору явиться, ему подарю.

– Не, ей в столицу нельзя, нам тогда точно не жить! Ахмед же нас из-под земли достанет!

– Да не увидит ее там никто! Я ещё от границы шейха встречу, подарочек вручу, в знак сотрудничества. Девку-то дай боже упакуют, никто ее не увидит, не бойтесь!

– Ладно, триста золотых и по рукам!

– По рукам будет, если вы мне её обратно во двор выведите да в клетку посадите.

Меня подхватили под руки и ноги, потащили по ступеням вниз. Слышался смех, мужские голоса, пьяные песни, визг. Пахло кислыми щами. А кушать-то как хочется! Живот зажурчал.

Скрип, движение воздуха- я на улице. Лязг железа заставил меня поёжиться, затем меня швырнули в душистое сено. Ух, мякгое какое!

Всхлип, бульканье. Испуганное и злое:

– Ах ты сволочь!

Какая-то возня, вновь тишина. И тут с моей головы стянули мешок.

Слабый свет из окошка освещал лицо моего спасителя. Лет сорока на вид, он был исключительно деловым человеком. Его выдавали глаза, цепкий и оценивающий взгляд, одежда. Ха! Я не я, если не сумею с ним договориться! Только бы слишком много за моё освобождение не содрал!

– Добрый вечер,- ой, какой хрипловатый у меня голос, пить хочется до ужаса!-спасибо за помощь!

– Эх, остолопы, девчонку и бить. Давай сюда свои руки, веревки разрежу.

Я всё ещё лежала в небольшой клети на соломе. Мужчина аккуратно разрезал веревки на ногах и руках.

– Полежи пока, разомнись, я принесу воды и еды. Ты будешь сома с картошкой или индейку с овощами?

– Мне всё равно, большое спасибо за заботу!

Торговец ушел, я села и огляделась. Небольшой, одинокий постоялый двор. Рядом с моей железной тюрьмой лежат двое мужчин, мои похитители. У одного-перерезано горло, у второго- распоротый живот. Мда, с такими дельцами мой отец дел старался не иметь. Я ощупала лицо. Опухло. Хорошо, хоть зеркала нет!

Вернулся мужчина быстро, сквозь прутья протянул мне мой ужин. Он запрягал лошадей. А быстро он! Да и с теми двумя он тоже справился быстро. Ой, так я получается спокойно ем, когда рядом лежат два погибших человека! Мне стыдно, очень стыдно, но жаль мне их не было. Они потеряли право называться людьми!

Вот почему дети всегда рождаются добрыми и чистыми, а выростают иногда такими пустыми, жестокими, чёрствыми? Кто в этом виноват? Родители? Окружающие? Время? Или зло прокрадывается в душу крохотными, незаметными песчинками. Крупинка за крупинкой. И незаметно для самих себя мы становимся теми, кого когда-то осуждали. И вот. Осуждали. Это ведь тоже совсем не хорошее чувство.

Наш священник как-то принес нам сборник стихов. И этот мне почему-то запомнился особенно. Хотя почему "почему-то"? Признаюсь, я списала его в свой дневник. У меня была небошая тетрадочка, я писала туда крохотные отправки из книг, стихи, слова песен, всё, что находило отклик в моём сердце.

Не осуждай — затем, что все мы люди,

Все слабы, немощны, опутаны грехом; Волнуют страсти наши груди;

В грехе родимся и живём.

Не осуждай... Чтоб ближних быть судьёю, Спроси у совести: ты сам-то лучше ль их?

О, брат, кто точно чист душою,

Тот милостив к погрешностям других.

Не осуждай... Ведь слову нет возврата. Смотри, чтоб (как сказал Спаситель) неравно Увидеть спицу в глазе брата,

А проглядеть в своём бревно.

Не осуждай — затем, чтоб обличением Не пал бы на тебя тот камень с высоты, Тяжёлый камень осужденья,

Который в брата бросил ты.

Не осуждай... Не люди злы душою,

А жизнь людей бывает часто зла.

Сперва узнай, какою их стезею Она к погибели вела.