Чтение онлайн

Как и я сейчас.

Он не произносит в ответ ни звука, лишь поджимает губы, словно принимая факт. Принимая, понимая и всё равно решая рискнуть. Широкие плечи друга разворачиваются, и он уже почти выходит из гостиной, когда из меня вырывается:

— Не оставляй меня.

Нейт замирает. Он чуть склоняет голову, будто пытаясь понять, не показалось ли ему, а затем оборачивается. Его брови насуплены, а глаза молниеносно находят мои.

— Это нечестно, — произносит он тихо.

Его тон спокоен, но максимально серьёзен, и от этого пробирает мурашками.

— Мия, не делай этого…

— Я не могу этого допустить, — качаю я головой в надежде, что Нейт сможет меня понять.

Или не сможет — да и пусть, лишь бы уберечь его от этой невыносимой боли, которая его не заслуживает.

— Это низко. Ты знаешь, как я отношусь к тебе.

Киваю.

— Именно поэтому и прошу.

— Но… — он нервно проводит рукой по волосам, взъерошивая их.

— Я не хочу, чтобы тебя использовали. Не могу смотреть на это.

Нейт насмешливо хмыкает, разрезая этим резким звуком напряжённый воздух гостиной.

— Всё будет хорошо, малышка. И даже если так, то я ведь смотрел, как тебя использовали, почти год.

Его слова напоминают о Марке болезненным уколом в грудь.

— Это не то же самое, — выпаливаю я.

— Да? — он вскидывает бровь. — Потому что… что? Я не умею любить?

— Потому что я была бы рада, если бы ты тогда меня отговорил! И я сделаю всё, чтобы ты не повторил моей ошибки.

Изумлённое выражение на лице друга выглядит опасным.

— Ты сейчас обвиняешь меня, что я не пытался помешать вашему браку? — его голос практически переходит в шипение, а глаза сужаются.

— Если бы ты постарался чуть сильнее…

— Серьёзно, Мия?! — повышает он голос, заставляя меня замолчать. — Когда ты вешалась к нему на шею и хлопала влюблёнными глазами? Я чуть ли не бульдозером тебя оттаскивал, но понял, что если буду продолжать, то окончательно тебя потеряю.

В голове всплывают воспоминания наших словесных перепалок, когда я вконец устала слышать о том, что слишком тороплюсь. Любовь закрывала мне глаза, убеждала, что Марк — тот самый единственный, не давала всерьёз рассматривать альтернативные версии, даже когда я видела суть и всё, что меня раздражало в моём парне. Чувства были сильнее логики.

— И ты предлагаешь мне просто отойти?.. — уточняю я тихо.

— Именно, — он отчеканивает слово без капли сомнений.

Я с трудом сглатываю разрастающийся в горле ком: Нейт предлагает мне просто смотреть со стороны, как ему делают больно. Невыносимо. Мерзко.

— Но я не ты, — вырывается у меня прежде, чем я понимаю, что друг может понять трактовку совсем иначе.

Он может принять это как обвинение. Как то, что он сделал недостаточно.

Нейт ошарашенно впивается в меня яростным взглядом, и я тороплюсь объяснить, но уже поздно.

— Не надо, — холодно бросает он и выходит из дома, не громко, но уверенно закрыв за собой дверь.

Я прикрываю глаза, и первая слеза тут же скатывается по разгорячённой коже. Я думаю о том, что потеряла самого близкого друга. Единственного, кто был всегда рядом, не смотря ни на что. Оттолкнула, обидела, предала. Я разрушила наши отношения, свою сильнейшую духовную связь, которую когда-либо имела.

Рёв мотора заставляет посмотреть в окно, и я вижу две удаляющиеся машины. Нейт рывком выруливает на полосу и резко прибавляет газу, уносясь прочь. А жёлтая… она едет следом, напоминая, что о нём есть, кому позаботиться. Что он не один.

В отличие от меня.

Кристен приходит, когда на Гринвилл опускается тьма. Темнота заполняет улицы, и я чувствую, как она же пробирается внутрь меня. Она вытесняет эмоции, растекаясь по телу звенящей пустотой.

— Нейт не умеет долго обижаться, — пытается она подбодрить меня, но это не имеет эффекта.

Я делаю очередной мазок кистью в попытке выпустить душевную боль. Холст отражает тёмные разломы, которые я чувствую внутри, которые разъедают меня и с трудом позволяют сидеть на месте.

— Я должна была его поддержать, быть рядом, как был он, но мне хотелось уберечь…

— Все мы учимся на своих ошибках.

Кисть слегка подрагивает, и я откладываю её, не в силах заниматься тем, что всегда было отдушиной. Ощущение, что всё вокруг постепенно, но необратимо, рушится, давит неимоверной тяжестью. Одно за другим. Неизбежно.

— Хватит, — вздыхает Крис, — вы обязательно помиритесь. Дай ему остыть.

Она поднимается со стула и уходит прочь. Я слышу, как она спускается на первый этаж, открывает ящики, а затем хлопает входная дверь. Я остаюсь одна. Снова.

Откидываюсь на спинку стула и смотрю в окно: здесь, вдали от ярких огней фонарей, на тёмном небе видны звёзды. Это так завораживает и пугает одновременно, напоминая, как ничтожно мы малы. Взгляд бесцельно скользит по бескрайнему полотну, рассматривая каждый отблеск и не останавливаясь на чём-то конкретном надолго.

Снова звуки: щелчок входной двери, уверенные шаги, звон посуды. Я хмурюсь, не понимая, что происходит, но когда снова вижу Кристен всё встаёт на свои места: в одной руке она несёт два глубоких бокала, а в другой — бутылку вина. Губы искривляются в усмешке, потому что я понимаю, что подруга не просто вернулась — она пришла меня спасать.

Крис садится прямо на пол, подогнув под себя ноги в позе лотоса. Она открывает предусмотрительно распечатанную бутылку и наполняет бокалы тёмно-красной жидкостью. Не произнеся ни слова, подруга подаёт мне бокал и откидывается на стену позади.

— Решила вылечить меня перезагрузкой?

Она делает глоток вина, расслабленно пожимает плечами и отвечает:

— Была ни была.

Я тихо хихикаю и пью. Позволяю алкоголю проникнуть внутрь, расслабить мышцы, затуманить мозг.

Кристен заводит разговор об искусстве. Она ловко нажимает на болевые точки, заставляет спорить с ней о роли художников в становлении культуры, рассуждать о техниках исполнения картин и цветовых решениях. Она выводит меня на эмоции на нейтральной теме, позволяя тем самым прожить чувства, но не так болезненно, как если бы мы говорили о происходящем в моей жизни.

Содержимое бутылки быстро уменьшается, разговоры становятся откровеннее, смех громче. Через пару часов я чувствую себя почти нормально — я помню о положении, в котором нахожусь, но позволяю себе сейчас об этом не думать. Я почти расслабляюсь. Выдыхаю.

Но всё рано или поздно подходит к концу, и вот телефон Кристен оживает, а вместе с этим возвращаются и навязчивые мысли. Чтобы напомнить, кто я и что имею на данный момент. Чтобы напомнить, что от себя не убежать.

Кристен прощается, приказывает не вешать нос и обещает забежать с утра. Я натягиваю улыбку, обнимаю подругу и провожаю её до двери. Ещё некоторое время смотрю ей вслед, наблюдая, как Крис удаляется за поворотом, а потом цепляюсь глазами за яркое пятно вдалеке. Свет фар становится ярче, машина приближается. Что-то внутри радостно дёргается в надежде, что Нейт возвращается. Что мы помиримся, и всё будет как прежде. Что… но автомобиль останавливается у моего забора, и я понимаю, что это не Нейт.