Чтение онлайн

Я растягиваю губы в опасной улыбке, пока девушка закатывает глаза.

— Если тебе некуда девать деньги, пожертвуй их на благотворительность. Например, вложи в развитие сельского хозяйства, тут неподалёку есть одна замечательная ферма.

— Марку ты так же указывала, что делать с деньгами? — эта фраза выводит её из себя, на что я и делал расчёт.

Она поддаётся манипуляциям, как тёплый пластилин, но при этом манипулятор сам оказывается затянут в процесс настолько, что в какой-то момент становится непонятно, кто именно задаёт форму.

Мия какое-то время молча сверлит меня взглядом, в котором отчётливо чувствуется всепоглощающее пламя. Её гнев пробивает мою броню, но не убивает. Я принимаю его, поглощаю, питаясь этой энергией и оставаясь максимально спокойным на вид. Её чистые неподкупные эмоции словно возвращают меня к жизни, окружённого хаосом и фальшью.

— Ты пытаешься узнать, имею ли я доступ к его счетам? — медленно проговаривает она.

Я усмехаюсь, в очередной раз напоминая себе, что она умнее, чем кажется, и мысленно удивляясь, как такая эмоциональная искренность может сочетаться с холодным расчётом.

— А ты имеешь?

— Нет.

С минуту мы продолжаем смотреть друг на друга без слов. Впитывая момент, анализируя, наслаждаясь повисшими в воздухе непроизнесёнными выводами.

— Я помогу тебе его потопить, — наконец нарушаю я тишину первым.

Теперь в её взгляде вспыхивают решимость и гнев. Она цепляется за возможность уничтожить мужа, как за единственный плот в открытом океане. Я облизываю пересохшие губы, потому что жар добирается до самых отдалённых кусочков тела. Её сдерживаемая ярость завораживает.

— Потому что тебе это выгодно, — как факт произносит Мия.

— Потому что мне это выгодно, — соглашаюсь я.

Мы оба киваем, принимая это как данность.

— Я передам тебе информацию, если узнаю больше, — добавляет она.

Я предлагаю ей записать мой номер, и она без колебаний забивает его в телефонную книгу смартфона. Я неотрывно смотрю на её тонкие пальцы, быстро нажимающие на экран, скольжу взглядом к волосам, ниспадающим мягкими локонами на плечи, перехожу на чуть пухлые нежные губы, опускаюсь на грудь, которая наверняка идеально округлится под моими ладонями…

Входная дверь открывается, вырывая меня из мыслей, и я понимаю, что упустил момент, когда именно в брюках стало тесно. Ещё минута-две, и миссис Брукс была бы подо мной.

И прежде, чем я решаюсь встать и уехать из Гринвилла, в голове проскакивает, что младшие братья будто для этого и созданы — приходить в самый неподходящий момент.

Мия

Вместе с пробуждением приходит и чувство, что вчера чего-то не хватило. В общем смысле праздник прошёл так, как я и хотела — в тёплой компании друзей, но, как всегда, всё омрачили детали: отношения с Дэйвом стали крайне натянутыми, я позволила Марку выставить меня то ли дурой, которую используют, то ли предательницей, променявшей мужа на друзей, и вдобавок слегка злюсь на себя из-за Кайла, который вызывает крайне противоречивые чувства.

Я всё чаще думаю о том, чтобы переспать с ним, как только разум даст отмашку, когда на руках будут достоверные доказательства измены Марка. Я не вижу смысла искать кого-то на стороне ради разовой встречи, как предложил Нейт, если рядом есть вполне подходящий кандидат. То, что он меня раздражает, в данном случае не противоречит влечению, которое с каждым днём становится всё сильнее. Вот и сейчас, с самого утра, низ живота напоминает о физиологии слабой тянущей болью.

Я успеваю принять душ и почистить зубы, когда на смартфоне высвечивается имя адвоката.

— Мистер Байрон? — отвечаю я на звонок.

— Доброе утро, миссис Брукс.

Я отмечаю, что по голосу мужчина бодр, но отнюдь не весел.

— Удобно ли вам сейчас обсудить вопрос, о котором вы меня просили?

Перевожу взгляд на закрытую дверь ванной и вслух подтверждаю своё внимание.

— Конкретно в вашем брачном договоре, — начинает он, — нет никаких дыр. Он составлен более чем грамотно, чтобы намеренно предусмотреть все варианты его обойти.

Пальцы свободной руки собираются в кулак. Конечно, я предполагала такой исход, но надежда, как говорится, умирает последней. И вот — пожалуйста, её похороны.

— Но, — продолжает мистер Байрон, и я вслушиваюсь в каждое слово, потому что после этого уточнения обычно начинается самая интересная часть, — мне пришлось поднять связи, людей, работающих с документами, и я кое-что нашёл.

— Так…

— Оказывается, что в день, когда вы подписывали брачный договор, ваш муж подписал ещё один…

Сердце замирает. Я перестаю дышать.

— …с вашим отцом.

Что-то внутри взрывается от осознания произнесённых слов. Я заставляю себя сделать медленный вдох и переспрашиваю:

— С отцом?..

— Да, миссис Брукс, ваш муж заключил договор с вашим отцом, по которому осуществлял ежемесячные денежные влияния на счёт фирмы. Судя по цифрам, без этого бизнес уже бы не существовал.

Реальность бьёт по ушам, отрезая от реального мира.

— Он… — язык не слушается, — продал меня?

— Не всё так категорично, — хмыкает мужчина. — Вы ведь планировали свадьбу и до этого, насколько мне известно. Ваши чувства были настоящими и без всяких договоров, просто это жизнь и не всегда всё идёт по плану. На этот случай и составляются подобные документы. Они дают гарантии…

— И что будет с фирмой отца, если мы разведёмся? — перебиваю я, всё ещё оглушённая полученной информацией.

Я не верю, чтобы Марк вливал деньги в умирающую компанию и ничего с этого не имел. Мистер Байрон прочищает горло, прежде чем добить меня:

— Если вы разведётесь до того, как ваш отец вернёт все вложенные средства, фирма перейдёт вашему мужу.

Я сажусь на пол и устало откидываюсь на стиральную машинку. В голове крутятся лишь самые мерзкие, самые гнусные слова, но я произношу:

— Спасибо, мистер Байрон. Я переведу вам сумму в течение дня, как только немного приду в себя.

— Понимаю, — мрачно ворчит он. — Для вашего отца это, конечно, будет тяжёлым ударом, но не стоит вешать нос. Как минимум, можно обратиться в банки.

— Да, спасибо, — безучастно произношу я не потому, что не слушаю, а потому что чувствую себя крайне опустошённой.

Мужчина в своей обычной манере, — коротко, прощается и сбрасывает вызов. Я остаюсь сидеть на полу, глядя в занавеску перед собой. В голове крутится один-единственный вопрос: почему ни Марк, ни отец, не сказали мне?