Брандмаузер
Шрифт:
Я с силой дернул за скотч на лице Валентина. Он поморщился, когда клей прихватил с собой волосы на шее и бровях. Его кожа была холодной, цвета дохлой трески.
Он выплюнул шарик, кашляя и отплевываясь. Я был типичным британцем за границей: если сомневаешься, просто говори на своём языке и кричи. «Стой там». Я указал на радиатор, хотя он и не собирался никуда бежать, закутанный в пластик. «Сейчас согреешься».
Он поднял взгляд и кивнул. Под карнизом засвистел порыв ветра. Я ожидал, что Винсент Прайс появится с минуты на минуту.
Я вернулся к машине, достал сканер и положил его на кухонный стол. Примерно каждые пятнадцать секунд в сети появлялся какой-то трафик, но без какой-либо заметной тревоги, как это было бы, если бы они засылали вертолёты. Не было и медленного, размеренного шёпота, так что, надеюсь, они не пытались подкрасться ко мне незаметно. Может быть, кто знает?
Следующей задачей было сварить кофе. Кухонная столешница тянулась вдоль стены позади меня. Я подошёл и проверил, есть ли в чайнике вода.
Стоя и ожидая, пока вода закипит, я наблюдал, как Вэл дрожит. Он сидел так близко к обогревателю, что можно было подумать, что он забеременеет. Судя по морщинам на лице, жизнь у него была нелёгкая. Но он сохранил славянскую красоту: широкие скулы, зелёные глаза и тёмно-каштановые волосы, седина на висках придавала ему довольно внушительный вид для капюшона.
Надо отдать ему должное, парень преуспел: мальчишки, пансионаты, лучшие отели и красавица-любовница. Я завидовал: моё будущее выглядело так же, как и прошлое.
Вода закипела, когда я открыла упаковку крекеров на столешнице. Я откусила один и вылила содержимое чайника на молотые зерна в кофеварке.
Вэл, поджав колени, пытался всем телом накинуть пальто. Его лицо начало приобретать румянец, а глаза не отрывались от каждого моего движения.
Экипировка команды была сложена в сумки слева от главного входа.
Мы с Сергеем планировали вернуться сюда после доставки денег в Санкт-Петербург: я – чтобы поехать в Швецию, а оттуда, на пароме, в Германию; он – чтобы навести порядок. Я схватил холщовую дорожную сумку и бросил её на стол. Убрав пистолет в кобуру, я полез в неё за новыми полосками пластика, сложив три переплетённые полоски в одну длинную. Обойдя стол, я схватил Вэла за плечи, затем подтащил его к центральной колонне и прижал к ней задом. Я прижал его правую руку к опоре пластиком, затем, используя Leatherman, перерезал исходные полоски пластика, чтобы освободить левую руку. Он никуда не денется, если только не применит метод Самсона и не заберёт колонну с собой.
Вернувшись к другой стороне стола, я опустил поршень кофеварки и наполнил две большие кружки дымящимся кофе. Я бросил в каждую по горсти кусочков сахара и размешал их ножом.
Я не знал, как он это воспринял, но сомневался, что он станет жаловаться.
Я обычно не употребляю сахар, но сегодня было исключение.
Я подошёл к нему и поставил кружку на пол. Он коротко кивнул мне в знак благодарности. Я не мог ему этого сказать, но я знал, каково это – развлекать всех троих мальчиков мистера и миссис Смерть – мокрых, замёрзших и голодных, – и никому бы такого не пожелал. В любом случае, моя задача была сохранить ему жизнь, а не усугублять его страдания.
Сканер всё ещё показывал странные сигналы, когда я уселся за столик лицом к Вэл. Я сделал пару глотков, и пришло время снять костюм. Мне было в нём некомфортно, и если бы мне пришлось выступать, меньше всего мне хотелось бы быть в костюме и ботинках на шнуровке. Подтащив к столу свою дорожную сумку, я вытащил джинсы, ботинки Timberland, футболку, толстовку и зелёную флисовую кофту Helly Hansen.
Чеченец внимательно наблюдал за мной, пока пил кофе, а я переодевался. У меня сложилось впечатление, что он наслаждается моей неспособностью интерпретировать данные сканера.
Я почувствовал себя гораздо более прежним, когда засунул оружие за пазуху джинсов.
Я вернулся к кофе. Валентин уже допил свой, и пустая кружка стояла у его ног. Я принёс ему кофейник и пачку крекеров.
Он кивнул, пока я наливала нам обоим новые чашки.
Я сел за стол и доел последние бананы, оставленные Джесси и Фрэнком. Сканер продолжал потрескивать, и в тишине между сигналами рабочих станций я слышал только хруст крекеров.
Я не могла перестать думать о Сергее. Что, если он не объявится? Я ещё не продумала этот вариант. Я даже не хотела, чтобы он приезжал на подъёмнике. Было бы лучше, если бы он просто остался с грузовиком; мы бы все поехали с ним в автодоме, а потом нас бы перевез через границу, но он настоял на том, чтобы быть рядом на случай каких-нибудь махинаций. Я бы, наверное, и сама так поступила. А теперь что?
У меня возникла ещё одна мысль. Что бы случилось, если бы один из ребят Сергея был жив? Полиции, наверное, не потребовалось бы много времени, чтобы разговорить его. Я перестал жевать и отставил кружку. Чёрт, нам нужно было убираться отсюда.
Поднявшись, я схватил сумки Карпентера и Найтмера, достал из своих красную лыжную куртку и брюки. Я положил 88-й калибр и магазины в передние карманы, а утеплённую одежду Карпентера бросил Вэлу.
Карпентер был крупным мальчиком, так что с посадкой проблем не будет.
Оставив его ломать голову, как надеть его, пока рука всё ещё связана, я побежал наверх за двумя двойными одеялами. Спустившись вниз, я вытащил оружие, освободил его и отступил назад. «Одевайся!» — крикнул я, изображая, что надеваю куртку.
Он понял намёк и начал снимать пальто и смокинг. Я наблюдал за ним, готовый отреагировать на любой неверный шаг. От всего, что он носил, разило деньгами. Его туфли были такими элегантными, что я взглянул на этикетку.
Английский, Патрик Кокс. Несколько пар таких хватило бы на ремонт моей крыши.
Я оставил ему кошелёк, предварительно просмотрев его и увидев старые фотографии детей в зимних комбинезонах. Я сам всегда избегал брать с собой подобные вещи, но понимал, что эти вещи важны для людей.
Вскоре Вэл надел жёлтые зимние штаны, зелёную лыжную куртку, оранжевую лыжную шапку с большими помпонами, перчатки, шарф и пару тёплых ботинок – всё это, должно быть, было ему как минимум на три размера больше. Он выглядел готовым к роли детского аниматора.
Я направил пистолет вверх и назад, к колонне. Он послушно подошел. Я показал ему, что хочу, чтобы он обнял её, обхватив руками по обе стороны. Оставалось только сделать ещё один комплект очень длинных пластиковых ремней, завязать два храповика, чтобы получилось что-то вроде лассо, накинуть петлю на запястья и туго затянуть.
Я оставил его приводить себя в порядок, а сам взял фонарик и вышел в гараж за парой лопат: одной — большой, корытной, для расчистки дорожек от снега, и другой — обычной для стройки. Я бросил их на стол, а фонарик убрал в карман сноубордических штанов.
Вэл пытался понять, что я задумал. Он смотрел на меня так же, как его женщина в отеле, словно не было никакой опасности и не происходило ничего, что могло бы его задеть. Казалось, он считал себя просто сторонним наблюдателем.
Я начал рыться в шкафах в поисках термосов и еды. Но удача отвернулась. Похоже, мы оба уже давно не пили горячий напиток и не ели крекер.