Чтение онлайн

Я сидел и ждал; ничего другого мне не оставалось. Машина и фургон получили прямое попадание, и это было похоже на сцену из фильма «Близкие контакты», когда обе машины были залиты светом. Через секунду-другую звук двигателя изменился, и вертолёт рванул в сторону главной дороги, ведущей из города. Тени вернулись, когда он исчез по небу.

Я заехал на фургон на пустое место, вышел и пошел проверить Вэл.

Он тяжело дышал. Я наблюдал за ним и ждал. У него могли быть проблемы с пазухами, заложенный нос, грипп. Я не хотел, чтобы он умер; мне платили только за мясо, которое я ел. Он громко фыркнул, чтобы прочистить нос.

Фары метнулись в мою сторону, но я не слышал хлопка дверцы машины. Это был не кто-то с парковки. Я наклонился к Вэлу, чтобы сделать вид, будто разбираю свои вещи. Наши лица были совсем рядом, и я чувствовал его дыхание на своей щеке. Впервые я по-настоящему почувствовал его запах. После короткого пребывания у Карпентера и Кошмара я ожидал смеси крепких сигарет, домашнего алкоголя и запаха подмышки. А получил лишь клейкую ленту с лёгким оттенком одеколона.

Проблема исчезла. То ли машина нашла место для парковки, то ли уехала с места, мне было всё равно. Я медленно встал, огляделся, а затем всадил пистолет ему в шею. Другой рукой я схватил его за плечо и начал тянуть.

Он понял направление. Я хотел, чтобы он оказался на переднем сиденье. Машина слегка покачивалась от его усилий, но это не имело значения, вокруг никого не было, кто мог бы это заметить.

Когда он лег на живот, я схватил один из концов пластиковой резинки, обмотал его вокруг его запястий и туго затянул.

Затем я укрыла его вторым одеялом, при этом следя за тем, чтобы у него оставалось достаточно места для дыхания.

«Вольво» завелась с первого раза. Я свернул налево, на дорогу, прочь от отеля. Оставалось лишь надеяться, что Сергей сделает то же самое.

Я направился на восток от Хельсинки, к шоссе. Дом на колесах стоял в Ваалимаа, более чем в ста милях от меня.

Я нажал кнопку поиска на радио и увеличил громкость, чтобы заглушить шум печки. Я ехал, думая обо всём и ни о чём. Дважды я видел мигающие огни вертолёта.

Наконец я проехал мимо заправки в Ваалимаа. Это был рай для дальнобойщиков, конечная остановка перед Россией. Они использовали её как место встречи, чтобы продолжить путь колонной. Угоны на Родине были обычным делом. Где-то среди них стояла наша машина с заваренными отсеками, чтобы мы все могли играть в «Мы».

Ваалимаа находился всего в нескольких милях от ручного контрольно-пропускного пункта Сергея. В шести милях к северу от города находился дом на берегу озера.

Я выключил радио и полез в бардачок за цифровым сканером, который Сергей настроил на полицейский канал. Он был размером с мобильный телефон. Мы планировали использовать его с того момента, как выехали из Хельсинки. Вот ещё одна причина, по которой мне был нужен Сергей: он говорил по-фински.

Я пытался разобраться в хлюпающем радио, но понятия не имел, что слушаю. Я надеялся не слышать «Вольво, Вольво, Вольво», потому что тогда, скорее всего, у меня был бы билет в один конец к хаосу.

Я проверил каждую развязку и каждую небольшую гравийную дорогу на предмет каких-либо признаков активности.

Ничего не было.

Фары высветили нужный мне знак: почтовый ящик 183 – красный пластиковый мусорный бак с педалью на белом столбе. Я свернул направо, на глубокую колею, ведущую в лес.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как мы в последний раз проезжали по нему. Примерно в девяти метрах от нас путь преграждала белая цепь, подвешенная между двумя столбами. На ней висела деревянная табличка с надписью по-фински: «Отвали, частная собственность».

Я оставил двигатель включенным и вышел из машины, поглядывая в фары на предмет появления других машин. Слежавшийся лёд почти ничего не давал.

Я внимательно посмотрел на то место, где последнее звено цепи было зацеплено за крюк, вкрученный в правую стойку, но ничего не увидел в тени фар «Вольво». Я взял цепь на себя, чтобы первые звенья ослабли, и осторожно потянул. Я почувствовал давление хлопковой нити, которая всё ещё крепила её к крюку, а затем резкое освобождение давления, когда она порвалась. Здесь не проходил тот, кому не следовало бы.

Я переехал цепь, выскочил из машины и повесил её на место. Сбоку, под кучей камней, катушка с хлопчатобумажными нитками лежала именно там, где я её и оставил. Я снова привязал первое звено к крючку, повесил катушку на место и вернулся в машину.

Сосны были такими высокими и росли так близко к железной дороге, что казалось, будто едешь по туннелю. Через тысячу футов деревья отступили, оставив участок открытой земли размером примерно с четыре футбольных поля. Я знал, что летом здесь только трава и пни, потому что в доме висели фотографии в рамках, но теперь всё было покрыто толстым слоем снега толщиной в три фута.

Подъездная дорога слегка спускалась, и двухэтажный дом попал в луч моих фар. Внутри не горел свет, снаружи не было машин.

Подъездная дорога вела к деревянному гаражу, в котором достаточно места для трех автомобилей.

Оба здания были построены из дерева и окрашены в темно-красный цвет с белыми оконными рамами. Они вполне уместно смотрелись бы на Юконе во времена Золотой лихорадки.

Я въехал в гараж. Огромная поленница дров занимала всю заднюю стену. Дверь слева вела на другую сторону дома, к озеру.

Я заглушил двигатель, и впервые за несколько часов наступила почти полная тишина. Ни выстрелов, ни криков, ни сирен, ни вертолётов, ни автомобильных печей, только тихое шипение и хрип, когда финская полиция переговаривалась на сканере своими финскими полицейскими словами. Мне совсем не хотелось двигаться.

Вход находился в торце главного здания, а ключ был спрятан в поленнице – очень оригинально. Я вошёл внутрь и ощутил чудесное тепло. Обогреватели работали от электричества, и мы оставили их включенными. Трудоёмкий камин с дровами предназначался для отдыхающих; к тому же дым из трубы выдал бы наше присутствие.

Я выключила свет и пошла к машине за Валентином.

Утешитель сохранил ему жизнь, но лишь на мгновение. После двух часов в багажнике он дрожал от холода.

«Ладно, давай, поднимайся, поднимайся». Я перекинул его ноги через выступ и вытащил за бронежилет. Он мало что мог сделать, держа руки за спиной, но, похоже, больше всего его волновало, как бы мяч не упал ему в рот и не задушил. Справедливо; поэтому я и использовал это.

Я провел его внутрь, когда его ноги начали приходить в себя, и усадил на старый зелёный велюровый диван рядом с радиатором. Интерьер был практичным: только голые деревянные полы и стены, а первый этаж представлял собой одно большое открытое пространство. Напротив двери стоял каменный камин, а три деревянные колонны, каждая около фута в диаметре, равномерно расположенные, поддерживали пол наверху. Большая часть мебели, за исключением дивана, была сделана из массивной сосны, и в комнате пахло как на лесном складе.