Чтение онлайн

На разведке по забору не было электрического тока; я бы понял, как только прикоснулся. Если бы он там был, сегодня вечером я как раз собирался это выяснить. Откусив правую внешнюю перчатку, я стянул сенсорную перчатку и быстро потрогал калитку, даже не переводя духа в предвкушении. Чёрт возьми, давай уже. Если там была проводка, разряд тока ничем не отличался бы от того, что я замешкался. Надевая перчатки обратно, я проверил замки. Они не были незаперты, да я и не ожидал. Это было бы слишком похоже на удачу.

Я никак не мог перерезать цепи на воротах или забор, потому что это поставило бы под угрозу всю работу. Болторезы весом в тонну, которые лежали в моём рюкзаке, были нужны лишь для того, чтобы вытащить нас с территории, если нас раскроют на месте. Без них мы бы бегали там, как крысы в бочке. Выбраться оттуда для меня всегда было важнее, чем попасть внутрь.

21

Я направился обратно к Тому, подальше от ветра. Он не сдвинулся ни на дюйм с тех пор, как я его оставил: голова опущена, руки по швам, над ним поднималось облако пара. Медленно сняв рюкзак с плеч, я опустился на колени в колею и потянул его за рукав.

Том склонился и присоединился ко мне.

Из рюкзака нужно доставать только по одному предмету, а потом разбираться с ним, то есть упаковывать так, чтобы первый нужный предмет класть в последнюю очередь. Попросив его удержать рюкзак вертикально, держась за ручки болтореза, торчащие по обе стороны от верха, я расстегнул защёлки и поднял клапан. Затем, отодвинув полотенце, чтобы вещи не болтались, я вытащил одну петлю и крючок.

Обернув два оборота ремня вокруг крючка-гвоздя там, где он выходил из дерева, я передал устройство, теперь с трёхфутовой петлей, свисающей с него, Тому. Он взял дерево в правую руку, точно так же, как ему показали, наклонив крюк вниз и пропустив его между указательным и средним пальцами. Прикрепив точно таким же образом ещё одну петлю из стропы к другому крючку, я передал его Тому, и он взял его в левую руку. Затем я собрал два других устройства таким же образом, снова пристегнул и повесил рюкзак на спину, после чего взял по одному в каждую руку.

Оглядевшись и на цель, и на небо, я не заметил никаких заметных изменений. Я просто надеялся, что так и останется.

Сделав шаг ближе к Тому, я прошептала ему на ухо: «Готов?»

В ответ я получил медленный кивок и пару коротких, резких вдохов. Я начал преодолевать последние несколько футов к воротам.

Мой взгляд был прикован к дому, но мысли уже перепрыгивали через забор: это будет самое уязвимое время для нас. Если в доме что-то пойдёт не так, что ж, я смогу отреагировать. Там, на заборе, мы будем смертельно уязвимы, как мой друг, висящий на шнурке куртки, беспомощно наблюдающий, как они подходят и стреляют в него.

Я остановился, когда мой нос оказался всего в шести дюймах от ворот, и обернулся.

Том шел в двух шагах позади, наклонив голову влево, стараясь уберечь лицо от ветра.

Вернувшись к воротам, я поднял правую руку чуть выше плеча, крюком к ромбовидной решётке, и осторожно просунул согнутый гвоздь в щель. Резинки вокруг гвоздя должны были устранить шум, но я намеренно оставил сам изгиб открытым: когда я слышал и чувствовал металл о металл, я знал, что он в правильном положении. В противном случае, если вес был приложен к неправильно расположенному крюку, была вероятность, что гвоздь выпрямится под нагрузкой. Именно поэтому у нас обоих было запасное устройство. Если бы случилась драма, и одна из этих штук начала бы выпрямляться во время восхождения, другая петля и крюк должны были бы выдержать наш вес, пока сломанные заменяли бы.

Изгиб гвоздя едва заметно царапал ограждение, а нижняя часть петли для крепления висела примерно на фут выше колеи. Я вонзил левый крюк примерно на шесть дюймов выше и на ширину плеч.

На этом этапе было бессмысленно беспокоиться о том, что нас так легко увидеть из дома. Всё, что мы могли сделать, – это просто продолжать идти, надеясь, что они нас не заметят. Другого выхода не было. Если бы я прошлой ночью попытался найти место для перехода сбоку или сзади дома, я бы оставил следы повсюду, которые кто-нибудь мог бы заметить этим утром, и мои отпечатки ботинок точно не были похожи на оленьи копыта. Даже если бы я смог разведать всё вокруг, я всё равно столкнулся бы с проблемой следов внутри дома. По крайней мере, фасад дома был испещрён следами ног и шин.

Ухватившись за оба бревна так, чтобы крюки приняли на себя вес моего тела, я просунул правую ногу в правую петлю и, используя мышцы правой ноги, чтобы подтянуть тело вверх и подтянуть руки, медленно поднялся над землёй. По мере того, как петля начала нагружаться, я услышал скрип нейлона, растягивающегося всего на несколько миллиметров, пока волокна распрямлялись.

Ворота и цепи загрохотали, когда конструкция сдвинулась под моим весом; я ожидал этого, но не так громко. Я замер на несколько секунд, наблюдая за домом.

Убедившись, что правая петля меня держит, я засунул левую в нижнюю часть той, что была примерно на шесть дюймов выше. Теперь я был в футе от земли, оставалось всего около сорока четырёх.

Я больше не смотрел на Тома. Отныне я собирался сосредоточиться на том, что делаю, зная, что он будет внимательно за мной наблюдать и знает, что от него требуется.

Я снова перенёс вес тела, пока всё давление не перешло на левую ногу и руку; теперь пришла очередь этой петли протестовать, впервые растянувшись на несколько миллиметров. Вытащив правый крюк, но не снимая ногу с петли, я потянулся и снова зацепил его за ограждение на шесть дюймов выше левого, снова на ширине плеч. Том был прав: это было похоже на Человека-паука, карабкающегося по стене, только вместо присосок у меня на руках были крюки, а на ногах – петли из нейлоновой стропы.

Я повторил это ещё дважды, пытаясь контролировать дыхание через нос, поскольку организм требовал больше кислорода для питания мышц. Я посмотрел вниз. Том смотрел вверх, наклонив голову против ветра.

Сначала я хотел набрать высоту и расчистить снежные заносы в проеме, затем пройти по ним влево и продолжить подъем около опорного столба.

Я не хотел, чтобы мы поднимались прямо над колеей, не только потому, что у ворот могли появиться машины или люди, но и потому, что чем выше мы поднимались, тем сильнее шумела ограда, которую мы качали под нашим весом. Я целился в первый из стальных столбов, к которым крепились секции решётки. Если бы мы забрались, зацепившись крюками по обе стороны от него, это предотвратило бы прогиб ограды и уменьшило бы шум.

Теперь я двигался вертикально влево, по шесть дюймов за раз. Ещё три шага спустя я оказался на самом заборе, на полпути к первой из трёх секций, обеспечивающих ему высоту. Ровный, без единого следа снег лежал в нескольких ярдах подо мной. До опоры оставалось ещё несколько футов, но я не хотел слишком отдаляться от Тома.

Остановившись, я посмотрел на него сверху вниз и кивнул. Теперь была его очередь играть и следовать моему маршруту. Он не торопился; раздался лёгкий хрюкающий звук, когда он перенёс вес на правую ногу, и я надеялся, что он помнит мои слова о том, что всё дело в мышцах ног, хотя это была ложь. Ему также понадобится немалая сила в верхней части тела, но я не собирался ему об этом говорить. Я не хотел отпугивать его ещё до того, как он начнёт.

Ворота двигались, и лязг цепей был слишком громким, чтобы это доставляло удовольствие.

К счастью, ветер дул слева направо, унося часть нашего шума подальше от здания.

Том так и не научился держать равновесие. Просовывая левую ногу в петлю, он начал разворачиваться вправо, заставляя себя влево, так что он снова уперся в забор. В голове уже играла клоунская музыка. Глядя на него из-под правой подмышки, я вспоминал все те разы, когда мне приходилось перелезать через препятствия или ходить по крышам с такими людьми, как Том, экспертами в своём деле, но просто непривычными к чему-либо, требующему большей физической координации, чем посадка в автобус или вставание со стула. Почти всегда это заканчивалось групповым сексом. Он выглядел так нелепо, что я не мог сдержать улыбки, хотя его некомпетентность была последним, что мне сейчас было нужно. На мгновение я подумал, что мне придётся спуститься к нему, но в конце концов он засунул левую ногу в петлю и сделал свой первый подъём. К сожалению, он был так нервен, что начал заваливаться влево, отпуская правый крюк от забора.