Чтение онлайн

Потеряв шапку и перчатки, я сунул голову в воротник куртки и крепко засунул руки в карманы. Я начал пробираться сквозь небольшие снежные кучи, которые вскоре оказались свалены вокруг кусков бетона и искореженной стали. Я не торопился; меньше всего мне сейчас хотелось подвернуть лодыжку, а судя по моему везению, это было вполне вероятно.

Наконец, мои руки достаточно согрелись, чтобы расстегнуть молнию, и, полностью застегнув куртку, я начал ощущать облегчение. Машина медленно проехала по дороге примерно в шестидесяти-семидесяти метрах слева от меня. Впереди, метрах в трёхстах, виднелось мутное бело-голубое свечение заправки. Я наклонился, не торопясь, чтобы снова не потерять равновесие, и расстегнул ботинок, чтобы достать двадцатидолларовую купюру.

Убедившись, что остальные деньги в безопасности, я, пошатываясь, побрел к голубому свечению за деревьями. Моё состояние немного улучшалось, но я понимал, что всё ещё выгляжу при деньгах; именно так я себя чувствовал, словно парень, который считает, что всё контролирует, но на самом деле бормочет что-то невнятное и не замечает спичку, о которую только что споткнулся. Не то чтобы мне было глубоко наплевать, что обо мне подумают на заправке; я надеялся только на то, что там подадут горячие напитки и еду, и кто-нибудь подскажет мне дорогу в отель.

Я побрел дальше, поскальзываясь и скользя по льду, все время оглядываясь на своих новых друзей или других, которые могли бы преследовать этого долбаного иностранца ради еще пары долларов.

Опершись рукой о дерево, я вдруг осознал, что заселиться в отель будет очень сложно, а может, и невозможно. В такой стране, как эта, потребовали бы паспортные данные, а возможно, и визы. Русские, может, и уехали, но их бюрократия осталась бы. Я бы с трудом мог сказать, что оставил паспорт в машине. В какой машине? Было ещё кое-что: я бы не узнал, проводила ли полиция выборочные проверки или отелям пришлось бы сообщать о чём-то подозрительном, например, о человеке, облитом мочой, без паспорта, пытающемся расплатиться долларами США. Это меня угнетало, но я не мог рисковать.

Снова качнувшись к заправке, я приближался к дороге. Практически не было ни машин, ни шума, только редкие фары да грохот шин по чему-то, похожему на булыжник и слякоть, где-то вдалеке. Прерывистые уличные фонари освещали кружащийся на земле снег, отчего казалось, что он просто висит на земле.

Мне предстояло преодолеть около тридцати ярдов снега и льда, прежде чем я выехал на дорогу рядом с заправкой. Я не знал, чего ожидать, когда зашёл внутрь, но выглядела она очень похожей на обычную западноевропейскую. На самом деле, она выглядела слишком новой и блестящей для такого обветшалого района.

Я, спотыкаясь, добрался до дороги. Она действительно была вымощена булыжниками, но не такими, как в Финляндии. Булыжники были старые, раскрошившиеся или отсутствовавшие, с выбоинами, залитыми льдом, через каждые несколько ярдов.

Стоя под ярко-голубым навесом, я стучал ботинками, расчищая снег, и старался выглядеть респектабельно, изображая, будто потерял очки, когда проверял, что это действительно двадцатидолларовая купюра. Я не собирался рисковать пятидесяткой или сотней долларов; меня могли снова обмануть, если бы увидели здесь с такой суммой денег.

Ветер пронзительно завыл в насосах, когда я вошел в дверь. Я попал в новый мир, теплый и чистый, с множеством товаров, разложенных точно так же, как в любом другом магазине шаговой доступности в Европе. Я подумал, не галлюцинация ли это. Казалось, там продавали всё – от машинного масла до печенья и хлеба, но особенно привлекали ряды пива и куча ящиков с литровыми бутылками этого напитка рядом с крепкими напитками. Не хватало только запаха кофе, которого я так ждал. Горячих напитков не было вообще.

Двое парней лет двадцати подняли головы из-за прилавка и вернулись к изучению журналов, вероятно, чувствуя себя нелепо в своих красно-белых полосатых жилетах и кепках. Сегодня утром они выглядели не слишком бодро, курили и ковырялись в носу, но, с другой стороны, я и сам не был похож на Тома Круза.

Я пошатнулся между полок, хватая горсть шоколадных батончиков, а затем несколько мясных нарезок в термоусадочной плёнке из холодильника. Возможно, я был не в лучшей форме, но всё равно понимал, что важно хоть немного поесть.

Они оба уставились на меня, пока я выкладывала свои товары на прилавок, и мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что я шатаюсь. Опираясь двумя пальцами на прилавок, чтобы удержать равновесие, я широко улыбнулась им.

"Говорить на английском?"

Тот, что с прыщами, увидел мои 20 долларов. «Американский?»

«Нет-нет. Австралиец». Я всегда говорил, что я из Австралии, Новой Зеландии или Ирландии; они нейтральны, добродушны и известны своими путешествиями. Скажите людям, что вы британец или американец, и где-нибудь кто-нибудь обязательно на вас разозлится из-за той страны, которую вы недавно бомбили.

Он посмотрел на меня, пытаясь понять это.

«Крокодик Данди» Я изобразил, как душит крокодила. «Привет, приятель!»

Он улыбнулся и кивнул.

Протягивая ему счёт, я указал на свои вещи. «Можно заплатить этим?»

Он изучал папку, вероятно, с курсами валют. За его спиной блоки сигарет «Кэмел» были аккуратно разложены вокруг часов «Кэмел» со скидкой. Я попытался сфокусировать взгляд на стрелках и сумел разглядеть, что было чуть больше половины четвертого. Неудивительно, что я так замерз; должно быть, я провёл в этом дверном проёме много часов. По крайней мере, мой нос начал немного согреваться; я чувствовал, как он начинает покалывать – хороший признак того, что действие «Автоджета» проходит.

Он разменял купюру, не раздумывая. Все любят твёрдую валюту. Мои замёрзшие пальцы шарили в куче бумажек и монет, которые он дал мне на сдачу; в конце концов я просто сложила одну руку чашечкой и другой рукой зачерпнула в неё деньги. Когда он протянул мне сумку с покупками, я спросила: «Где здесь вокзал?»

"Хм?"

Пришло время играть в «Паровозик Томас». Я дёрнул за паровой свисток. «О-о-о! Я чух-чух-чух!»

Им это понравилось, и они начали кричать на языке, который, как я догадался, был эстонским. Мой прыщавый друг указал направо, где дорога поворачивала налево, прежде чем исчезнуть вдали.

Я поднял руку в знак благодарности, как это принято у австралийцев, вышел и повернул направо, куда мне и было сказано. Меня тут же обдало холодным ветром; нос и лёгкие словно вдыхали крошечные осколки стекла.

Тротуар, ведущий меня к повороту, был покрыт льдом цвета грязи. Это было совсем не похоже на Финляндию, где тротуары тщательно чистили. Здесь же всё было просто утоптано, превращено в кашу, а затем заморожено. Пустые банки и другой мусор, торчащие под разными углами, заставляли меня высоко поднимать ноги, чтобы не споткнуться.