Чтение онлайн

За что я держалсг? Что связывало меня? Что стояло между мной и свободой?

В доме все спали. Я лежал на спине, положив руки под голову, глядя в темный потолок, и вдруг совершенно спокойно я отпустил мое эго.

Снаружи выл ветер, который теперь предупреждал меня, чтобы я не вел себя как дурак. И я обратился к Богу - раз, два и готово. В моей молитве было не много веры. Я просто сказал: "Господь, если Ты хочешь показать мне путь, я последую за Тобой. Аминь".

Все получилось так просто.

Глава 5

Шаг повиновения

В ту ночь я уснул под грохот прибрежного шторма. Забавно то, что, перестав защищаться и доверившись Богу, я ощутил себя в такой безопасности, какой не чувствовал никогда раньше.

Утром я проснулся с переполнявшей меня радостью, понимая, что мне нужно поделиться этим с кем-нибудь. Своей семье я не мог рассказать об этом, они и без того были обеспокоены моим состоянием. Оставались Уэтстры и Кес.

Уэтстры сразу все поняли. "Слава Господу!" - воскликнул Филип Уэтстра.

Этот возглас несколько смутил меня, но его тон согрел мне сердце. Уэтстры, казалось, не считали, что я сделал что-то несуразное или странное. Они говорили о "рождении свыше", но, несмотря на этот странный язык, я понял, что сделал шаг на пути, хорошо известном многим верующим.

Когда я рассказал об этом Кесу, он тоже сразу понял, что я испытал. Он сидел за письменным столом, окруженный неизменными книгами.

Он посмотрел на меня взглядом ученого. "Тому, что произошло с тобой, есть название, - сказал он, постукивая пальцами по внушительных размеров книге. Это обращение. Будет интересно увидеть, Андрей, насколько глубоко твое обращение".

Однако, к моему удивлению, когда я пришел повидаться с Тиле, она, казалось, не приняла новость так же радостно, как другие. "Это то, что происходит на массовых собраниях?" - спросила она.

Бедная Тиле, ей пришлось пережить еще одно потрясение, серьезнее, чем прежде. Через несколько недель - ранней весной 1950 г.
– я отправился в Амстердам с Кесом, чтобы послушать известного голландского евангелиста, Арне Донкера. Ближе к концу проповеди пастор Донкер прервал себя.

"Друзья, - сказал он, - у меня есть ощущение, что сегодня произойдет нечто необычайное. Здесь среди присутствующих есть человек, который хочет посвятить себя миссионерской работе".

Розыгрыш, подумал я. По-видимому, он посадил кого-то в зале, и этот человек сейчас вскочит и выбежит вперед, чтобы немного оживить собрание. Но мистер Донкер продолжал всматриваться в присутствующих.

В зале наступила тишина, а его взгляд стал гнетущим. Кес тоже это почувствовал. "Терпеть не могу таких вещей, - прошептал он.
– Давай уйдем отсюда!"

Мы пошли в конец зала. На нас стали оборачиваться. Мы снова сели.

"Ну, что ж, - сказал мистер Донкер, - Бог знает, кто это. Он знает человека, которого ожидает жизнь, полная опасностей и приключений. Думаю, это молодой человек. Молодой мужчина".

Теперь уже все присутствующие крутили головами, пытаясь определить, кого имеет в виду проповедник. И вдруг, повинуясь какому-то приказу, - никогда не смогу понять этого - мы вместе с Кесом встали на ноги.

"Ага, - сказал проповедник, - вот они. Два молодых человека! Прекрасно! Выйдите вперед, молодые люди!"

Со вздохом мы с Кесом прошли по длинному проходу к кафедре и там преклонили колени, словно были во сне, а мистер Донкер помолился над нами. Когда он молился, я думал только о том, что скажет Тиле. "Но Андрей!" Она будет в шоке и в ужасе. "Ты же вконец загоняешь себя, неужели ты не понимаешь этого?"

Но худшее было впереди. Закончив молитву, проповедник сказал мне и Кесу, что хочет поговорить с нами после служения. С большой неохотой, чуть ли не подозревая его в гипнозе, мы остались. Когда зал опустел, мистер Донкер спросил, как нас зовут.

"Андрей и Кес, - повторил он, - ну что ж, ребята, вы готовы к первому заданию?" Прежде чем мы успели запротестовать, он продолжил.

"Хорошо! Я хочу, чтобы вы вернулись в свой родной город, а кстати, вы откуда, ребята?"

"Из Витте".

"Оба из Витте? Отлично! Вернитесь в Витте и организуйте собрание перед домом бургомистра. Повторите библейскую модель - Иисус велел ученикам распространять Благую весть, начиная "от Иерусалима". Им пришлось начать с собственного дома..."

Слова взрывались одно за другим, как снаряды. Он понимает, о чем просит?

"Я буду с вами, ребята!
– продолжал мистер Донкер.
– Не нужно ни о чем беспокоиться. Все дело в навыке. Сначала буду говорить я..."

Я едва слушал. Я вспоминал, как сам не любил уличных проповедников любой масти. Но в сознание начали проникать и другие слова.

"...Итак, мы назначили день. Вечером в субботу, в Витте".

"Да, сэр", - сказал я, собираясь сказать "нет".

"А ты, сынок?" - спросил Кеса мистер Донкер.

"Да, сэр".

Мы с Кесом ехали домой ошеломленные, в полном молчании, внутренне обвиняя один другого за то, что попали в такую переделку.

В Витте наше собрание не пропустил ни один человек. Даже городские собаки пришли на представление. Мы стояли вместе с евангелистом на маленькой кафедре, сделанной из ящиков, и смотрели на море знакомых лиц. Некоторые откровенно смеялись, другие ухмылялись. Третьи - такие, как Уэтстры и мисс Мекле, ободрзюще кивали головами.

Следующие полчаса были сплошным кошмаром. Я не помню, что говорили мистер Донкер и Кес. Я помню только тот момент, когда мистер Донкер повернулся ко мне в ожидании чего-то. Я вышел вперед, и наступила мертвая тишина. Еще один шаг и я очутился на краю кафедры, радуясь широким голландским брюкам, которые скрывали трясущиеся коленки. Я не мог вспомнить ни единого слова из того, что собирался сказать. Поэтому я рассказал о том, как чувствовал себя грязным и виноватым, когда вернулся домой из Индонезии. О том, как я носил бремя своей вины и своих пороков, кем я был и чего хотел от жизни, пока однажды ночью во время бури я не снял с себя это бремя, обратившись к Богу. Я сказал им, каким свободным я чувствую себя с тех пор...
– пока мистер Донкер не напомнил, что я хочу стать миссионером.

"Но, вы знаете, - сказал я своим соотечественникам, - я и сам удивляюсь этому..."

Я почти боялся встречи с Тиле. Действительно, трудно сказать девушке, на которой ты хочешь жениться, что ты вдруг решил стать миссионером. Какая жизнь ожидает ее? Тяжелая работа, скудные доходы, может быть, отсутствие жилищных удобств в каком-нибудь далеком поселении.

Как я мог предложить ей такую судьбу, пока она сама всем сердцем и душой не была предана этой идее?

Итак, на следующей неделе я начал кампанию по превращению Тиле в миссионерку. Я рассказал ей о том моменте на собрании и о своей уверенности в том, что в этом выборе была явлена воля Божья.