Чтение онлайн

Нам ничего не известно о том, что привлекло Сара и Поннари друг к другу. По-видимому, их свадьба изрядно удивила общих знакомых. Немногие камбоджийские мужчины женились на женщинах старше себя, а женщины с таким социальным статусом, как у Поннари, по крайней мере, в 1950-х, редко выходили замуж за мужчин с настолько невзрачными перспективами и низким уровнем образованности. Возможно, Поннари и Салот Сара сблизила свойственная им обоим приверженность к утопичной политике и идея нелегальной деятельности, направленной на преобразование страны. Не исключено, что они надеялись работать в одной команде с Кхьё Тирит и ее мужем Иенг Сари, которые в скором времени должны были вернуться из Франции. В качестве более прозаического объяснения можно предположить, что Поннари, как и многие другие люди до и после нее, попала под обаяние Салот Сара и согласилась связать свою судьбу с тем, кто готов был отдать жизнь ради великой идеи. В свою очередь, Сара привлекли незаурядный ум и изысканные манеры Поннари. По воспоминаниям Чеа Сами, известие о свадьбе привело ее в восторг; она надеялась, что брак заставит Салот Сара остепениться и обустроиться. [83]

В то время Поннари преподавала камбоджийскую литературу в Лицее Сисовата. Примерно в это время Салот Сар начинает преподавать французский язык, историю, географию и право в недавно созданном частном коллеже Чамраон Вичеа («Прогрессивное знание») в Пномпене. Это последние известные нам сведения о том, что происходило с Саром вплоть до 1975 года, когда в партийных документах и признаниях неожиданно обнаружились восторженные и благоговейные отзывы о нем. Интригует то, что во всех наблюдениях появляется схожий образ сдержанного, располагающего к себе учителя, любящего своих студентов, умеющего красиво, но просто говорить, честного, человечного, контактного и легко вызывавшего уважение к себе. Был ли этот образ естественным? Или же являлся просто маской? Или же и тем и другим? Сколько в нем было от воспитания Сара, его предпочтений и коммунистической подготовки? Эти вопросы стали ключевыми для понимания Салот Сара/ Пол Пота. В то же время на них невозможно ответить. Вероятно, Сар был умелым манипулятором, но этого уже не докажешь.

Многие воспоминания о Салот Саре связаны с его профессиональными качествами. Выбрав себе роль педагога, Сар воспользовался почитанием, которым исконно пользовались у камбоджийцев учителя. Это уважение вырабатывалось долгими столетиями, когда образование в Камбодже находилось в руках индуистских брахманов и буддийских монахов. Во времена Французской третьей республики (а именно тогда и рос Салот Сар) учителя занимали достаточно высокое положение в обществе. Бывший инженер сказал мне, что «в камбоджийской системе даже учитель математики преподает этику». По традиции студенты почитали учителей, равно как и старших родственников, получая взамен наставления. Старшие братья (бонг) и преподаватели, отвечавшие на это теплотой и добротой, встречались редко и уважались вдвойне. Салот Сару не удалось привлечь к себе внимание в качестве студента, но он добился быстрого успеха, став преподавателем «прогрессивного знания».

В 1959 году один из студентов Поннари, Йу Самбо, решил навестить ее с несколькими своими друзьями. К тому времени Поннари и Салот Сар проживали в южной части города неподалеку от Чамраон Вичеа. Самбо обнаружил, что в комнатах царила безупречная чистота. Мебели немного, зато вся она блестит. Книг тоже мало, а на стенах висело несколько «картин, изображающих сценки из китайской жизни». В тот день Самбо впервые встретился с Салот Саром. Он нашел, что Сар «хорошо выглядит с’аатс’ом,)… весьма дружелюбен… я смог почувствовать исходящее от него его добродушие (чет л’оо)… Я сразу же проникся его обаянием (кхоондж куо ои сроланх) и понял, что хотел бы стать его другом на всю оставшуюся жизнь». Гладкое лицо Сара, его низкий голос и спокойные жесты обладали завораживающим действием. Он казался человеком, способным «объяснять вещи так, что ты начинал мечтать о справедливости и всей душой ненавидеть коррупцию». Позже Самбо принимал участие в неформальных семинарах, на которых молодые люди — младшие офицеры, учителя и студенты — обсуждали Камбоджу и свою роль в истории страны. По воспоминаниям Самбо, Сар руководил дискуссиями, не раскрывая своей политической принадлежности и яростно критикуя нечестность, процветавшую в правительственных кругах. [84]

Чамраон Вичеа обеспечил Салот Сара сценой для раскрытия его политических талантов и условиями для его подпольной партийной работы. Еще один частный коллеж, Камбудж’бот, в 1950–1960-х годах почти полностью укомплектованный коммунистами, был создан демократами в 1952 году после совершенного Сиануком переворота. Название коллежа в переводе означает «сын Кампучии». Этим псевдонимом пользовался принц Ютевонг, когда писал статьи для демократической прессы. Обе школы удовлетворяли потребности студентов, не сдавших экзамены в рамках государственной системы коллежей, унаследованной от колониальных времен. Тем учащимся, которым удавалось сдать экзамены по окончании обучения в коллеже (те самые, которые Салот Сар завалил в 1948 году), разрешалось поступать в лицей. Многие родители охотно платили небольшое ежегодное вознаграждение, надеясь обеспечить своим детям должности в государственном аппарате, которые обычно доставались выпускникам лицеев. Четырехгодичный курс обучения в Чамраон Вичеа заканчивало около трехсот студентов. [85]

Как появился коллеж — не известно. По словам Чхай Ята, в него вложили средства Лон Нол, принц Нородом Чантараингсей и другие личности, рассматривавшие подобное учебное заведение как способ помещения капитала и уравновешивания влияния демократов в Камбудж’боте. Возможно, Сар получил должность в коллеже благодаря школьной дружбе с братом Лон Нола Лон Ноном и связям своей семьи с Чантараингсеем. Никто посторонний не знал о работе Сара с коммунистами. Но даже если бы о них стало кому-то известно, их бы не восприняли всерьез. Тем не менее коллеж Чамраон Вичеа, как и Камбудж’бот, вскоре превратился в пристанище для радикалов, тех, у кого недоставало квалификации для преподавания в более престижной государственной системе, где к тому же больше платили. [86]

Вполне понятно, почему Сар решил стать учителем. Его всегда влекло к профессии, позволявшей играть разнообразные роли и скрывать политические симпатии за склонностью к нравоучениям, а амбиции — под маской молчаливого и скромного человека. Сложно представить себе другое занятие, которое он мог бы выбрать, преследуя такие цели. Сару не хватало образования, чтобы преподавать в государственной образовательной системе. С другой стороны, он не желал продолжать учебу и не думал о том, чтобы стать рабочим, бизнесменом или чиновником. Без земли и капитала ему трудно было бы податься в помещики или предприниматели. Карьера в области леворадикальной журналистики грозила разоблачением и была чревата слишком многими опасностями. А вот преподавательская деятельность была подходящим выходом из положения. К тому же она обеспечивала прикрытие, необходимое Салот Сару для продолжения партийной работы и вовлечения молодежи в коммунистическое движение.

Он был талантливым, популярным педагогом, постепенно завоевавшим репутацию, которой пользовались его собственные наставники Кван Сифан и Ту Самут. Красочный портрет Салот Сара того времени представляет нам писатель-романист Сот Полин. В 1959 году он изучал у Сара французскую литературу.

«Я все еще помню, как Пол Пот преподавал на французском, — его речь была спокойной и музыкальной. У него имелась очевидная тяга к французской литературе в целом и к французской поэзии — в частности: Рэмбо, Верлен, де Виньи. Много лет спустя, находясь в Париже, я видел его выступление по телевизору и слышал, как он говорил по-камбоджийски. Несомненно, это тот же человек — его смех, его манера подбирать слова, его искренность… Он говорил быстро, не пользуясь записями, иногда подыскивая слова, но всегда без запинки, с полузакрытыми глазами, вдохновленный собственным же лиризмом… Студенты были покорены этим приветливым преподавателем, неизменно одетым в белую рубашку с короткими рукавами и темно-синие брюки». [87]

Другой студент, которому в 1962 году Сар преподавал историю вспоминал, что Сар преподносил предмет так, как требовал бы Сианук, отдавая принцу должное за то, что тот добился независимости для Камбоджи. Данный подход приветствовался на вступительных экзаменах в лицеи, которые студенты планировали сдавать в будущем. По воспоминаниям этого студента, Салот Сар говорил «мягко, медленно и понятно и на правильном французском». Он старался упростить свой синтаксис, чтобы студенты могли понять и точно воспроизвести его формулировки на экзаменах. «Он пользовался популярностью у студентов, считался хорошим и очень корректным в своих методах учителем».

Третьему студенту, Ом Наронгу, Сар преподавал французскую литературу в 1959 году. По воспоминаниям Наронга, Сар «учил, потому что хотел, чтобы мы это знали». В памяти студента сохранились частые улыбки Сара и его неизменная, непритязательная одежда: «Он всегда носил белую рубашку с короткими рукавами, доходившими до локтей, и темно-синие брюки… Все знали, что он был коммунистом». Однако это не огорчало студентов, связывавших коммунизм с порядочной, антимонархической точкой зрения. Так или иначе Сар никогда не вводил радикальные идеи в процесс преподавания, приберегая их для групп, куда входили только посвященные. По-видимому, в 1950-е годы понятие «коммунист» в Камбодже зачастую ассоциировалось с людьми, имевшими простые вкусы, приличное образование и ненавидевшими коррупцию. По словам Наронга, «они были единственными, кто заботился о бедных». [88]

К 1956 году Сар ловко оперировал уже несколькими масками. Он был известен членам Прачеачена как «Пол» и, возможно, под некоторыми другими именами и как «Салот Сар» — друзьям за пределами коммунистического движения. Он также работал с товарищами из Коммунистической партии Индокитая. Эта группа людей была гораздо меньше. Они охраняли своих камбоджийских лидеров Ту Самута и Сьё Хенга и закладывали основы для расширения Коммунистической партии Камбоджи и улучшения ее организации, ожидая на это разрешения от Вьетнама. Неизвестно, продолжала ли существовать под своим названием созданная в 1951 году Кхмерская Народно-революционная партия — это тоже одна из тайн, окутывающих историю коммунистического движения в Камбодже. Мей Манн, бывший член КПК, в 1997 году сказал Стиву Гедеру, что в 1950-х годах у партии «не было названия». Похоже на то, что ее роль взял на себя Прачеачон. Те, кому была известна вся правда о Саре, сами работали в условиях строгой секретности. Их мир псевдонимов, тайных встреч, пронумерованных баз и явочных квартир наводит на мысль о том, что быть коммунистом в Пномпене — захватывающее занятие, особенно для таких, как Салот Сар, связанных с элитой и защищенных от преследований полиции. [89]