Чтение онлайн

И Евсюков указал на Сванидзе, очкастого персонажа с сединой, среднего роста и в форме красноармейца, но со споротыми знаками различия. Затем Евсюков представил чернявого круглолицого среднеазиата.

– И чо вам от меня нужно, че приперлись спозаранку?

– Да, господин Ярощук, послал, сказал, что мы под вашим командованием, должны съездить в деревню Петрово, там мужичок вроде подозрительный появился, староста доложил, что в доме Марьи-портнихи, красный окруженец живет. Вот мы и должны его словить, да доставить сюда в штаб, ну и допросить, из-за этих нападений на господ немцев, нас теперь заставляют бегать по округе.

– Хорошо, ща опохмелюсь, а то башка гудит как редуктор у водилы дальнобойщика, который с техникой не дружит.

Через полтора часа ледащая лошаденка, мобилизованная в волости, у селянина, посредством двух пинков и трех касаний прикладом мосинки, успешно довезла полицаев в деревню Петрово.

– И че, какая хата, хата этой модельерши а?

– Не понял господин Хрусталев, вы имеете в виду портниху?

– Да, не тебя же.

– Поехали, я знаю где это, - и водитель кобылы Евсюков, хлестнул лошадку, та матеря про себя и Есвюкова, и всех полицаев мира, потянула телегу. И телега жалобно скрипя чем-то, покатилась к искомому дому. Наконец видимо приехали, так как, Евсюков, соскочил с повозки и привязал лошадь к забору.

– Ну вот, господин Хрусталев, этот дом и есть обитель мировой революции с красным пузом, пошли?

– Не спеши, ту как тебя чернявый?

– Каримов Икром я, товар.. ой господин Хрусталев.

– Хрен с тобой, Икром ты или Пикром, обходишь двор слева, и винтарь держи наготове, ломанется комунняка, вали его наглушняк, понял?

– Вроде бы да, я вас понял, господин Хрусталев.

– Ты как тебя там, Свиньидзе?

– Свенидзе я, господин Хрусталев.

– Ты, короче обходишь эту фазенду справа, и тоже волныну, держи готовой, уйдет краснопузый с твоей стороны, сам лично завалю тя, всосал? И ты Харим-Баримов, тоже готовься к смерти, если упустишь.

Все идем, Евсюков, ты со мной.

Без шума пройти в хату, не удалось, ибо Евсюков сдуру шарахнул нагой пустое ведро, в полумраке сеней, он не заметил ведра. Грохот был как при артиллерийском налете, дверь была не заперта, и оба полицмана, ворвались в хату. А в хате за столом сидели двое, женщина белоруска лет тридцати пяти, и мужчина лет двадцати пяти-тридцати.

– Руки в гору сучара, кто такой?
– Закричал наставив револьвер, на мужчину Хруст.

– Я Владас Антанас, бывший военный корреспондент, дивизионной газеты, 2-ой белорусской стрелковой дивизии, сам добровольно перешел на сторону доблестного Вермахта, прошел проверку фельджандармерии, и теперь живу здесь.

В чем дело господа полицейские, я что-то нарушил?

– Нечего мне баки забивать, собирайся, велено к начальнику, и нечего мне тут порожняк гнать, усек?

И лошаденка, опять потащила теперь возросший на одного человека груз в обратном направлении, в волость.

– Свенидзе, звать тебя как?

– Николаем, господин заместитель начальника полиции.

– А ты откель, с этого Тбилиси, или откуда? И можешь меня по простому, господином Хрустом обзывать, и ты тоже басмач.

– Да нет я из Москвы, родился и вырос в Москве, в Грузии ни разу не был.

– А ты басмач?

– А я из Самарканда.

– Да похрен, как сюда попал, где твой Самарканд, а где Белоруссия?

– Ну, призвали в армию в сороковом, дослужился до сержанта, а тут война, ну и перешел к войскам освободителя Гитлера.

– Понятно, зассал значит, за щкурку свои, и подняв грабки поскакал на сторону врага, сука ты и предатель понял?

Скоро полицаи доехали до места назначения, и заперев литовца в "холодную" начали разбор полетов. Ну выяснение личности, Антанаса, и подтверждение добровольного перехода на немецкую сторону.

МОБ.

– Майор НКВД Гринкевич, и сводная группа из бойцов РККА и НКВД, кто вы сам такой, капитан?

– Капитан Иванов, командир 49-го отдельного разведывательного батальона 2-ой стрелковой дивизии, сопровождаю командира 200-го стрелкового полка, майора Семенова. Дивизия практически разбита, выводим из окружения остатки полка и моего батальона, держали оборону на реке Бобр, но не осилили.

– У нас сборная солянка, бойцы из НКВД, из РККА причем даже летчик сбитый есть. Из-за малочисленности отряда занимаемся диверсионными действиями против врага. Есть и потери, но у врага потерь больше, где-то до роты фашистов уничтожены нами. На нашем счету даже есть уничтоженная бронетехника. А где товарищ майор?

– Майор ранен, потому пока командую я. Фашисты обрушили на нас бомбовой и артиллерийский удар. Отсутствие авиации помогло врагу пробить нашу оборону.

– Понятно, может, отпустите нас и вернете нам оружие товарищ капитан?

И капитан Иванов (который внешне так похож на кавказца) распорядился вернуть оружие, затем Гринкевич беседовал с майором Семеновым, и вкратце рассказал о действиях своей группы. На что Семенов, конечно, одобрил действия Гринкевича, но сказал о необходимости, идти на соединение с РККА. Затем к Семенову на перевязку пришел санинструктор и беседу, пришлось прекратить. Всего под руководством капитана оказалось 112 бойцов и командиров.

– Капитан, а можно тебе личный, так сказать вопрос?

– Да товарищ майор, задавайте.

– У тебя фамилия Иванов, а внешность вообще не русская, почему?

– Ну, это для меня просто дежурный вопрос, наверно сотни раз отвечал на него. Да я русский по отцу, а мать у меня черкешенка, вот видимо я и уродился в мать. Брат у меня младший внешне русак русаком, а я такой красивый, - и Иванов улыбнулся.

– Понятно, прости, конечно, если вопросом обидел.

– Да нет товарищ капитан, все в норме, говорю же не вы первый, скажу даже, что вы не сотый. Так что не переживайте

– Семенов говорит надо выходить к нашим, но это сказать легко, сделать будет трудно, вокруг везде фашисты. Да и прут эти сволочи вперед с бешеной силой, местные говорят, что они уже Минск взяли.

– Да мы тоже это слышали, но товарищ майор устав есть устав, это у вас НКВД и другие законы, и порядки, а мы армия. И мы обязаны выполнять требования устава, потому мы пойдем навстречу нашей армии.