Чтение онлайн

Майкрофт Холмс кивнул с решительным видом.

— Вы правы. Благодаря тому, что этот клочок земли лежал подле Мюнхена и находился под управлением церкви, он приобрёл значение, нисколько не соответствующее тому мизерному количеству акров, которое он занимал. Даже сегодня эта область учитывается во множестве договоров, которые имеют жизненно важное значение для английских интересов в Европе. Впрочем, вы, конечно, поняли всё это из моих прежних объяснений.

Я слушал, и во мне росли нехорошие предчувствия: мне казалось, что, несмотря на наличие стольких различных факторов, казалось бы предопределяющих успех моего дела, наши соперники обладали огромными возможностями помешать мне и не замедлят это сделать.

— Я вижу, что вы неважно себя чувствуете после пребывания в этой ужасной гостинице, однако это не совсем испортило вам аппетит, и вы не откажетесь позавтракать со мной перед отъездом. — Холмс улыбнулся мне и пояснил в ответ на мой удивлённый взгляд: — У вас красные глаза, а за время нашей беседы у вас в животе уже дважды бурчало.

— А я надеялся, что вы не заметите этого, — ответил я, ощутив неловкость.

— Меня бы не удивило, если бы вы оказались зелёным, как огурец, после той пищи, которую там подавали. Пирог с бараниной и немного сыра вернут вас к жизни.

Мой рот наполнился слюной.

— Благодарю вас, сэр. Я тронут вашей заботой.

— Осталось решить ещё несколько вопросов, и вы сможете приняться за пирог. Скажите, Гатри, что из того, что вы можете сделать, окажется, по вашему мнению, самым важным? — Майкрофт Холмс выжидающе окинул меня взглядом, словно знал мой ответ ещё до того, как я понял его вопрос.

— Следовать инструкциям, полученным от Викерса? — предположил я.

— Я знал, что мне повезло, когда я взял вас на работу, — одобрительно воскликнул он. — Вы правы. Не делайте ничего, что могло бы навести на мысль о вашей истинной роли. Пусть он пребывает в уверенности, что ему удалось подкупить вас — я имею в виду Августа Джеффриса — обещанными деньгами и возможностью устранить ограничения, содержавшиеся в завещании вашего отца. Пусть он думает, что имеет дело с жадным и продажным мерзавцем, тогда у него не возникнет желания узнать о вас больше. Если он будет уверен в том, что вы послушное орудие в его руках, то не исключено, что вам удастся преодолеть смертельный лабиринт и проникнуть в его ложу, а возможно, и в самое Братство. А это явилось бы неоценимой услугой Англии и Короне.

Мысль о том, что мои действия могут иметь такое важное значение, взволновала меня, и я, конечно, не мог не возгордиться, услышав слова Холмса. Но я был твёрдо уверен, что не смогу справиться с делом без посторонней помощи, в одиночку. Потому, набравшись храбрости, я обратился к патрону:

— Мне необходимо иметь возможность связаться с вами. Я хочу, чтобы у меня во время путешествия был способ передать вам информацию или получить от вас инструкции.

— Несомненно, такая возможность у вас будет, — ответил Холмс. В его тоне, как обычно, слышалось и одобрение, и задумчивость. — Прежде всего вы пришлёте телеграмму сюда, в этот кабинет, вашему солиситору, требуя ответа, смог ли он, наконец, ознакомиться с завещанием. Это будет означать, что вы прибыли в Европу. Если порт прибытия изменится, а, зная Викерса, этого стоит ожидать, добавьте, что настаиваете на том, чтобы Джеймс как можно скорее связался с вашим сводным братом. И в дальнейшем вы будете слать солиситору ежедневные телеграммы, спрашивая, как идут дела. Если у вас появится существенная информация, которую вы считаете необходимым передать мне, добавьте другую фразу: о том, что вы беспокоитесь, удастся ли закончить процесс до конца года. Если обнаружите, что предприятие оказывается опаснее, чем мы ожидали, сообщите Джеймсу, что не удовлетворены его работой. Если заметите, что вам угрожает разоблачение, обращайтесь к Джеймсу от имени вашей жены и детей. В свою очередь, вам будут приходить телеграммы от Джеймса. Если он сообщит, что его задерживает большой объём работы, знайте, что у нас есть для вас информация. Если в телеграмме будет сказано, что юрист обеспокоен условиями опеки, то, независимо от маршрута, на следующей остановке вы найдёте письмо. Если же Джеймс начнёт приносить извинения за то, что допустил ошибки в подготовке дела для барристера, то знайте: нам стало известно о том, что вас могут разоблачить. — Он взглянул в карту. — Как только вам удастся вступить в контакт с шотландцем, подтвердите Джеймсу, что готовы оплатить его работу.

— Надеюсь, что смогу запомнить всё это, — воскликнул я.

— Вы будете изумлены, узнав, какое количество всякой всячины приходится держать в голове, выполняя подобные поручения. — С этими словами он достал часы и взглянул на циферблат. — Вскоре вы должны уйти. Джеймс даст вам ключ к шифру, которым мы будем пользоваться. Он довольно прост, но за столь короткое время мне не удалось сделать ничего лучше. — Он протянул мне руку. — Викерс не единственный человек, у которого в Европе есть сообщники. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы предоставить вам надёжных и заслуживающих доверия помощников. Пароль — адрес моего брата Шерлока, Бейкер-стрит, двести двадцать один Б. Правда, вместо Б будет стоять Ц. Вместо отзыва нужно будет назвать «Бильбоке». Кто бы ни назвал вам адрес, знайте, что это доверенный человек, пусть даже он произведёт на вас отталкивающее впечатление.

— Хорошо, — согласился я. Предстоящее предприятие с каждым словом Холмса казалось мне всё проще и проще.

— При встрече с шотландцем вам потребуется вся ваша изобретательность, — добавил Майкрофт Холмс с кривой усмешкой.

— Почему? Разве он людоед? Или, может быть, член Братства? — Стоило произнести последнюю фразу, как меня вновь охватило беспокойство.

Холмс быстро рассеял мои опасения.

— Нет, ничего подобного. Но он близок к высшим властям, да и сам по себе является значительным человеком. Камерон Макмиллан хотя и не является тем самым Макмилланом, но всё равно пользуется большим влиянием. Он несметно богат; его положение в клане непоколебимо. Его отец ещё жив; в его руках производство большей части двигателей для военных кораблей королевства. Он гордость шотландских инженеров, и его влияние простирается от Адмиралтейства до Даунинг-стрит, 10.

Я подумал о том, как часто высокое положение в обществе и человеческое достоинство достаются не одним и тем же людям, и вздохнул.

— По выражению вашего лица видно, что вы понимаете, как получилось, что этому человеку было доверено важнейшее соглашение, — сухо сказал мистер Холмс. — Но вы не представляете себе, насколько опрометчивым оказалось это решение.

— Такой человек не может не быть лояльным подданным Короны, — выдавил я.

Морщинка между бровями Холмса превратилась в глубокую складку, и он продолжил:

— Да, конечно, он лоялен по отношению к своему клану и королю. Послужной список — а он был кавалерийским офицером — безупречен. Меня беспокоит не его лояльность, а его безрассудство.

— Безрассудство? — удивлённо переспросил я.

— Да. Несколько лет назад Камерон Макмиллан женился на прекрасной молодой женщине. Насколько я помню, она была американкой и трагически погибла, будучи беременной их первым ребёнком. Макмиллан перенёс это с трудом. Он принялся утешать своё горе — нужно отдать ему должное, он действительно сильно горевал — непрерывными выпивками в обществе дам определённого сорта. Сначала он следил за собой, но со временем потерял всякую осторожность, всё чаще и чаще менял возлюбленных и, похоже, не полностью владел своим рассудком. Но скандалы не повлияли на его положение в обществе; его спасло знаменитое имя и огромное богатство. Пьяный, он мог побить человека, который не решился бы дать сдачи такому высокопоставленному джентльмену. Конечно, со временем он вызвал недовольство в свете. После одного из скандалов его перестали приглашать ко двору. Отлучённый от людей своего круга, он ещё сильнее ударился в разгул. В конце концов его отец потерял терпение, и его отправили на континент, чтобы он, если можно так выразиться, вёл там дела семьи. Все надеялись, что он, на радость родственникам, снова женится. С тех пор прошло три года. Я думаю, что Камерон был оскорблён ссылкой, но уверен, что он нисколько не переменился. К тому же он ни разу не говорил о том, что хочет вернуться в Англию.

Моё недоумение всё усиливалось.

— Но в таком случае как же можно было дать ему такое деликатное поручение?

Холмс поднял длинный палец, прервав мой вопрос.

— Делегацию, заключавшую Соглашение об умиротворении, возглавлял сэр Джон Драммонд. Вам что-нибудь говорит это имя?

— Да, — подтвердил я. — Оно часто попадалось мне на конвертах и телеграммах, которые приносили к мистеру Холмсу.

— Вы, конечно, знаете, что эта почта приходила из Санкт-Петербурга, — напомнил Майкрофт Холмс. — Представители знаменитых кланов Драммонд и Макмиллан вместе учились в Беллиоле… Вы ведь знаете, какие прочные связи зарождаются в Оксфорде… Я оказался не в состоянии убедить сэра Джона, что у Макмиллана не хватит мудрости для подобного поручения. Возможно, он считал, что благодаря его покровительству Макмиллан сможет встать на ноги. Сэр Джон всё ещё пребывает на Востоке, выполняя свою миссию.

— Сэр Джон выбрал Макмиллана в качестве своего личного посла. — Я произнёс эти слова во весь голос, будто, громко произнесённые, они могли убедить меня в реальности происходящего.

— Да. И пусть даже Камероном Макмилланом движут самые высокие порывы, всё равно трудно было найти менее подходящего курьера для перевозки столь важных и секретных документов. — Холмс взмахнул рукой так, что стало ясно: он сделал всё возможное, чтобы воспрепятствовать этому выбору.

— Понимаю, он так сильно задирает нос, что совсем не видит дороги, — заключил я. Мне тут же пришло в голову, что если я хочу быть причисленным к штату мистера Макмиллана, то мне следует держаться со всей возможной учтивостью.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Майкрофт Холмс. — А теперь мне нужно заняться собственными делами. — Он двигался очень живо; вряд ли кто-нибудь, знавший его как кабинетного затворника, мог предположить, что в Холмсе скрывается такая бездна энергии.

— Какие у вас планы, сэр? Мне хотелось бы знать, по крайней мере, в какой степени они пересекаются с моими. — Я опасался оказаться в неизвестности насчёт местопребывания моего патрона, особенно теперь, когда я выполнял его важное поручение.