Братство смерти
Шрифт:
— Если это все, что ты хотел мне сказать…
— Могу добавить, что именно благодаря Книге Адама Фламель раскрыл тайну философского камня. Тайну, позволяющую превращать любой металл в золото необыкновенной чистоты.
Опустив руку в карман, комиссар сжал золотой шар, найденный в храме Гарлема.
— Как то, которое нашли на трупах в Париже?
— Совершенно верно. В ножнах моей фамильной шпаги был порошок алхимического золота. Вероятно, он попал на клинок. Как я вижу, ты провел прекрасное расследование. Это золото служит доказательством, что Фламелю удалось добыть его. Что красивая наивная легенда на самом деле является чистой правдой.
Раздавшийся вопль заставил их обернуться. Рэй полз с искаженным от боли лицом, оставляя кровавый след. Царапая ногтями пол, полицейский вновь закричал. Антуан бросился к нему, но вдруг остановился.
На запах свежей крови бежали крысы.
101
Наши дни
ДБР «Авроре Источнику»
Шифрованное расписание по Гринвичу
Операция «Химера»
Более часа назад была потеряна связь с объектом после того, как он вошел в обветшалое здание в Бруклине. Вслед за ним через полчаса в здание вошел незнакомец.
102
Дневник Никола Фламеля
17 мая
В конце концов я пришел в Кагор. Я не знаю, почему я тянул время. Небо было голубым, а растительность еще радовала весенним нежно-зеленым цветом, пробуждающим желание сорвать с деревьев несколько листочков и съесть их. Я вступил в город ближе к вечеру. Здесь не было суеты Рокамадура. Напротив, Кагор, казалось, заснул в окружении своих стен. Проходя через расположенные на возвышенности кварталы, я видел много заброшенных домов, двери которых были помечены черным крестом. Священник, возвращавшийся из епископства, заметил мое удивление и объяснил, что эти дома принадлежали жертвам последней эпидемии чумы. Я сразу же перекрестился. Он посмеялся над моими опасениями и убедил меня, но не полностью. Эпидемии походили на бури. Они сметали все на своем пути, затем исчезали. Вплоть до нового возвращения! Этот священник напоминал добродушного любителя жизни, которого следующая чума наверняка застанет в трактире за бутылкой вина. Я спросил, где находится замок Сеневьер. Он указал мне путь, нисколько при этом не удивившись. Похоже, слухи о том, что Флора имела дело с инквизицией, еще не долетели сюда. И поэтому я надеюсь, что увижу ее.
18 мая
Я добрался до ворот замка. Он совсем не похож на известные мне королевские крепости. Речь идет о берлоге, как называют его местные жители. Орлиное гнездо между скалами и рекой. Она живет здесь. Теперь я это знаю. Крестьяне из соседней деревни сообщили мне об этом, когда я им сказал — да простит мне Господь эту ложь, — что я иду в замок просить милостыню. Все советовали мне опасаться старшего сына: он настоящий зверь. Увидев мое отчаяние, они добавили, что барышня очень добрая и щедрая и что я могу безбоязненно обратиться к ней. Она умела сочувствовать несчастью. Некоторые кумушки делали акцент на последней фразе, словно в воздухе витали недосказанные слова. Но я слишком торопился, чтобы обращать на это внимание, и устремился к замку.
Дверь мне открыла служанка и сухим тоном сообщила, что хозяина нет дома. Это известие успокоило меня. Я ответил, что надеялся увидеть барышню. По лицу служанки я понял, что у нее возникли какие-то подозрения. Я успокоил ее, попросив передать послание. Я дал ей одну из страниц книги, которую вытащил из-под подкладки.
Ждать мне пришлось недолго. Дверь открылась, и на пороге появилась Флора де Сеневьер, державшая руки на круглом животе.
19 мая
Я никогда не исповедовался женщине. Тем более будущей матери. Я ничего не утаил от нее. Даже преступление, грех которого лежит на мне. Когда я говорил о нем, ее глаза заблестели. Я не осмеливался даже представить, какие чувства ее охватили: я убил палача и одновременно отца ее ребенка. Эта страшная истина настолько смутила меня, что я, взволнованный до слез, начал запинаться. Она знаком велела мне продолжать, и я закончил свою историю. Затем я положил на дубовый стол страницы книги.
Моя миссия завершилась.
Я ждал слова, но это был жест.
Она встала и перекрестила мое бледное чело.
Я припал к ее стопам. Заливаясь слезами, я целовал руку, подарившую мне прощение.
20 мая
Еще не рассвело, но мне пора было отправляться в путь. В последний раз я делаю записи в дневнике. Отныне меня ждет другая задача, которую я должен выполнить. Моя душа обрела спокойствие. В святилище моего сердца горит тайное пламя во имя Исаака Бенсераде. С этого дня я стал его преемником.
Я больше не увижу Флору. Она сделала все, что должна была сделать: передала наследство, выполнив просьбу Исаака. Тому, кого сочла наиболее достойным.
Она сожгла книгу, но сохранила миниатюры. Позднее, возможно, она покажет их своему ребенку.
Я вышел из замка. Луна медленно опускалась в речные воды. Было холодно. Я плотнее запахнул накидку. По дороге я все время удивлялся, что больше не слышу шелеста мятой бумаги, раздававшегося из-под подкладки. Я привык к этому шелесту страниц книги.
Дорога была неровной, и мне приходилось прыгать с камня на камень. При каждом движении раздавался новый звук, словно кто-то перетряхивал маленький мешочек с порошком. Мне теперь следует привыкать к этому звуку.
103
Нью-Йорк, под статуей Свободы, наши дни
Встревоженные шумом шагов, крысы нырнули обратно в туннель, но Марка остался у входа, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Больше всего он боялся услышать торопливый топот и почувствовать мускусный запах полчищ крыс, привлеченных запахом крови.
— Вкусить человеческую плоть… Какое пиршество для крыс! Это все равно что алхимику найти философский камень!
— Ты закончил? А то твоя спутница начинает беспокоиться.
Джоан буквально испепелила его взглядом, но ей никак не удавалось скрыть свою тревогу. Она понимала, что нужно торопиться, и вопросительно посмотрела на убийцу. Тот молча кивнул ей и продолжил:
— В своей величайшей мудрости Фламель не захотел делиться с кем-либо своим открытием, понимая, что тогда начнется хаос. Времена были смутные, а нравы сильных мира сего еще более жестокие, чем сейчас. Он разделил тайну на четыре части, как на четыре традиционные стихии, и раздал тем, кому доверял. Каждую часть сопровождал рисунок, служивший символическим объяснением соответствующего этапа Великого Дела — искусства изготовления алхимического золота. Но золото можно получить, лишь соединив в правильном порядке четыре гравюры. Обладатели тайны должны были хранить в неприкосновенности свои части и передавать их по наследству. Каждому из них были известны фамилии других обладателей.
Марка молча слушал рассказ убийцы, прерываемый лишь затихающими стонами Рэя.
— На протяжении столетий обладатели тайны свято хранили ее, но при Людовике XVI четыре потомка встретились. И знаешь где?
— У меня нет ни малейшего желания играть в загадки.
— В масонской ложе. В те времена все занимались алхимией. Калиостро воскрешал умирающих, давая им выпить жидкое золото; граф де Сен-Жермен за одну ночь изготовил бриллианты чистейшей воды; Фридрих Прусский и Екатерина Великая страстно увлекались оккультной химией в надежде поправить финансовое положение своих стран.
— При чем же тут четыре потомка?
— Неужели не догадываешься? Они делали золото. Золото!
Марка рассмеялся.
— Хищники! Которые захотели обогатиться, как и ты. Наверное, Фламель перевернулся в гробу.
— Не заблуждайся. Как я тебе уже сказал, они были франкмасонами. Они верили в успех первой великой революции в истории Запада. Когда брат Бенджамин Франклин приехал по приказу брата Джорджа Вашингтона во Францию за финансовой и военной помощью, эти четверо решили нарушить договор молчания и предоставить алхимическое золото американским повстанцам. Это был переломный момент. Финансовая помощь, которую Людовик XVI оказывал американской революции, поставила под угрозу казну королевства, а восставшим никак не удавалось одержать победу над англичанами.
Джоан стояла перед столбами и рылась в рюкзаке, который принес с собой убийца. Под заинтригованным взглядом комиссара она вытащила камеру и присоединила ее к миниатюрному аккумулятору.
— Хранителям тайны Фламеля удалось изготовить достаточно золота, чтобы поддержать американцев в их борьбе. Однако при этом они не стали великими казначеями королевства. Они соединили алхимическое золото с медью и железом, что придало ему твердость. В таком виде золото можно было тайно переплавить, не боясь, что его обнаружат.
— Американская революция, совершенная на алхимические деньги… Ерунда. Что они сделали с тайной?
— Ничего. По крайней мере, в следующие десятилетия. Но казначей Людовика XVI пронюхал об этой истории и в 1792 году рассказал о ней якобинцам, чтобы спасти свою шкуру. Революционеры были рационалистами, и наш человек закончил свои дни в сумасшедшем доме Шарантона. Став после этого случая более осмотрительными, заговорщики закрыли ящик Пандоры и погрузились в сон.
— А потом?
— В эпоху Первой империи, когда сложилась более благоприятная обстановка, потомки собрались, чтобы решить, как следует поступить с тайной золота. Именно тогда возникла идея финансирования проектов, которые способствовали бы благу человечества. Поскольку золото нельзя было доверить ни королю, ни даже демократическим правительствам, которые воспользовались бы им в политических целях, было решено финансировать больницы, школы и масонские храмы, но скрытно, через подставные фирмы. На самом деле братья всего лишь следовали примеру Фламеля, который в свое время был самым богатым филантропом Парижа.
В памяти Антуана всплыла фраза, произнесенная Робинсоном. Разве он не говорил, что храм Гарлема был возведен на деньги, поступившие из Европы?
— Единственная проблема заключалась в том, как сохранить тайну, избежав огласки. Опять-таки они последовали примеру Фламеля. Но на этот раз использовали не рисунки, а загадки, рассеянные по миру. Загадки, которые привели сюда.
— Но почему сюда?
Убийца мельком взглянул на Джоан. Она установила камеру напротив одного из столбов. Антуан как зачарованный наблюдал за происходящим.