Чтение онлайн

Грегуар открыл папку, достал оттуда рисунок и, не произнося ни слова, приблизился к ней, пройдя сквозь сумрак, закравшийся в комнату вместе с приближающимся вечером. Сильвия снова заулыбалась.

На рисунке женщина была изображена обнаженной. Она лежала на кровати, опершись на локоть и многозначительно, в упор, глядела на зрителя.

Не успев поднять карту, Сильвия плавно опустила руку. Это был тот же жест, та же медлительность, что и в первый раз. Из гостиной донеслись звуки клавесина: кто-то играл мрачную, немного меланхоличную мелодию. Некоторое время они прислушивались к ней, затем женщина покачала головой и, подняв палец, вздохнула:

– Lamentabile… [8]

Она взяла рисунок.

– Е splendido [9] ,– произнесла она хриплым голосом.

– Это подарок, – сказал Грегуар.

– Я знаю, мой шевалье. Ты мне его обещал…

– Это прощальный подарок, Сильвия.

– О… – протянула она, посмотрев на рисунок. – Так скоро?

– Я не шучу, Сильвия.

– Конечно. Я тоже. Влюбленные не шутят. А ведь ты влюблен, не так ли?

– Я не знаю, – неуверенно произнес он.

– Но я знаю.

– Карты?

– Для тебя, друг мой, мне не всегда нужны карты.

Она поднялась. Не в силах оторвать от нее глаз, Грегуар наблюдал, как Сильвия поставила рисунок на трюмо, а сама подошла к тумбочке возле кровати и наполнила вином два бокала. Не говоря ни слова, она приблизилась к нему. Тонкое белье струилось по ее ягодицам, приоткрывая грудь и живот при каждом движении. Она вручила ему бокал и подняла свой.

– За Марианну де Моранжьяс.

Грегуар кивнул.

– Ее брат приходил сюда. Позавчера, кажется. Сначала он бывал здесь часто, потом совсем перестал появляться…

– Ты с ним спала?

Она бросила на Грегуара ошеломленный взгляд и скривилась:

– С ним? Спать? Да он не выносит, когда к нему прикасаются! Он только смотрит, пьет, а когда выпьет много, засыпает…

Она снова улыбнулась.

– Мне будет тебя не хватать, – игриво произнесла Сильвия. – Я уже привыкла к нашим играм.

Когда Грегуар залпом выпил свое вино, она спросила:

– Знаешь, как флорентийские женщины заставляют своих мужей возвращаться домой? Утром они дают им выпить яда…

Грегуар посмотрел на свой бокал.

Ее взгляд был прикован к нему. Сделав глоток вина, она облизала губы кончиком языка и снова улыбнулась, обнажив белые зубы.

– А вечером – противоядие…

Она попросила его остаться еще на одну ночь.

Грегуар, конечно, согласился. В обмен на противоядие.

Салон постепенно наполнялся звуками, и с наступлением вечера все отчетливей стали слышны взрывы смеха и приглушенный разговор, который время от времени стихал, чтобы возродиться вновь. Шли минуты и часы, пульсом стуча в его висках, отдаваясь шумом голосов и звуками застольных песен и военных кантилен…

– Идем, – прошептала она, беря его за руку. – Я хочу кое-что показать. Сувенир, который пригодится тебе, когда ты будешь возвращаться в Париж…

У него возникло неясное ощущение, что все это когда-то было и Сильвия однажды уже произносила эту фразу. Его голова была немного тяжелой, а взгляд затуманенным.

Одетая в длинную накидку из красного и черного кружев, мягко обволакивающих очертания обнаженного тела, она казалась загадочной. Ее волосы спадали вниз по плечам, мерцая в полумраке гостиной. Грегуар последовал за ней, взяв ее за два пальца руки, которую она ему протянула, немного помедлил и взялся другой рукой за краешек тонкого кружева, через которое просвечивалась белая кожа.

Проходя через гостиную, он окинул взглядом находящихся там людей, которые, развалившись на диванах и креслах, развязно болтали. Девочки подняли бокалы и осушили их вместе с солдатами. Грегуар увидел капитана дю Амеля, неряшливо одетого и без парика. Еще он узнал «ополченцев», которых Мани побил в утро перед великой облавой и имена которых ему как бы невзначай нашептала память: Блондин и Псих. Сейчас они возлежали на диване, и у каждого на коленях сидела девушка с обнаженной грудью, в кружевном корсете, с неприкрытыми белыми ягодицами. Тут был и Фабио, льстивый слуга в ярко-красной ливрее, который без устали сновал туда-сюда, поднося всем желающим вино…

– Пойдем, – повторила Сильвия.

Они оставили позади веселящихся посетителей борделя, голоса которых снова и снова догоняли их по коридору, и поднялись на этаж выше…

Сильвия с каким-то упрямством тянула его за собой. Она шла довольно энергично, но ее высокие каблуки производили не больше шума, чем босые ноги Грегуара. Звуки их шагов тонули в мягком ковре на полу. В конце длинного прямого коридора она легко толкнула дверь, и та бесшумно распахнулась.

Восьмиугольная комната была отделана красной кожей и увешана большими зеркалами в вычурных рамах. На цепочке с потолка свисал тяжелый подсвечник, и пламя свечей, многократно отраженное в зеркалах, трепетало в стеклянных колбочках, которые защищали потолок от копоти. Сильвия поднесла палец к губам в знак молчания и, сделав едва заметное движение, плавно опустила потайной рычаг. В результате, как догадался Грегуар, сработал некий скрытый механизм и зеркала на глазах стали прозрачными – видимо, за счет того, что на свечи упала тяжелая материя и потушила их.

И тогда…

За каждым из восьми стекол, еще минуту назад казавшихся зеркалом, было по комнате, в которой происходила некая сцена, – к удовольствию зрителей, смотревших ее, и к не меньшему удовольствию тех, кто сейчас находился за этими фальшивыми зеркалами.

В первой комнате, куда Сильвия подвела Грегуара, он увидел проститутку, которая стояла на коленях на кровати и, придерживая зеркало рукой, причесывалась. Она улыбалась, весело подмигивая, как будто знала, что за ней подсматривают. Затем появился обнаженный мужчина сволосатым животом и бледно-фиолетовым пенисом. Он набросился на проститутку, грубо повалил ее и стал приниматься к ней своим пахом, смеясь от удовольствия и чуть ли не рыча.

Сильвия сильнее сжала руку Грегуара, чтобы привлечь его внимание к другой сцене, и они перешли к следующему зеркалу. Перед ними была темная, очень мрачная комната, в центре которой стоял мужчина в коротких кожаных штанах и красном жилете, расстегнутом на хлипкой груди, а рядом с ним пожилая женщина. Одной рукой он держался за ее обвислую грудь, а другой поглаживал тучный, свисающий морщинистыми складками живот. Его лицо было наполовину скрыто маской из волчьей шкуры, из-под которой выглядывал густо напудренный подбородок с серой козлиной бородкой. Женщина, тряся своей огненно-рыжей копной волос, стегала мужчину плеткой.