Чтение онлайн

– Не исключено, что Тимонин задался какой-то целью?

– Возможно. Какой именно, мы не знаем. И в этом сумеречном состоянии он идет к своей цели. Но это лишь предположение. Может быть, никакой определенной цели Тимонин не имеет. Я не могу сказать, что испытывает больной, потому что это неисследованная область медицины. Сумерки.

– А вообще какие цели могут преследовать психопаты?

– Они могут быть самыми разными. Известен случай, когда военнослужащий сбежал из части в Перми, чтобы убивать. Блуждал в лесах и выслеживал своих жертв. Ими были женщины, независимо от возраста. Он их не избивал, не насиловал, а кончал выстрелом в затылок. Мужчин не трогал. Его целью был именно отстрел женщин. В конце концов его выследили и задержали, но военнослужащий ничего не вспомнил. Ни побега из части, ни убийств, вообще ничего.

– Тимонин тоже…

– Когда он выйдет из сумеречного состояния, тоже не вспомнит, где был и что делал. Печально, но он может совершить преступление, пережив сильный приступ агрессии, даже не один приступ, а несколько. Может, например, убить человека. С теми навыками, что он получил в Афганистане, это запросто. Возможно, агрессия будет направлена не только на посторонних людей, но и на самого себя.

– Почему вдруг Тимонин впал в психопатическое состояние? Раньше ведь этого не было.

– Кто сказал, что не было? Просто лично мне об этом ничего не известно. А причины могут быть разные. Например, эпилепсия, перенесенный менингит, тяжелое простудное заболевание. Наконец, травма головы. Насколько мне известно, эпилепсией Тимонин не страдал, травм головы не получал, в автомобильные аварии не попадал.

– Но была контузия. Его тяжело контузило в Афгане.

– Ах, да, контузия… Я знаю эту историю. Очевидно, она и есть причина. По существу, контузия – это тяжелый ушиб головного мозга. Та же самая мозговая травма.

– Но ведь прошло столько лет… – покачал головой Девяткин.

– Время не имеет значение. Контузия – это мина замедленного действия. Когда рванет, никто не знает. Может жахнуть через десять лет, а может через двадцать. Он носил в себе эту хворь, и однажды болячка вылезла наружу. Вероятной причиной мог послужить нервный стресс. Неприятности по службе или в семье, плюс алкоголь. В последнее время он часто прикладывался к бутылке. Вот и все… Дальше – «сумерки».

– Скажите, доктор, а он выйдет из этого состояния?

– Непременно. Но для этого нужно, чтобы он в течение двух суток не брал в рот спиртное. Ни грамма. Эти двое суток лучше всего провести в глубоком сне. Если вы его найдете, сделайте так, чтобы он надолго заснул. Дайте ему лошадиную дозу снотворного. Он проснется здоровым человеком, выйдет из психопатического состояния. Но, боюсь, когда это произойдет, Тимонин ужаснется тем вещам, которые успел натворить.

– И все-таки ваше предположение, где он может сейчас находиться?

– Больные всегда ходят проторенными тропами. Посещают те места, где бывали раньше. Если у Тимонина есть любовница, он может оказаться у нее. Не исключено, что посетит старых друзей. А может вынырнуть и в другом конце страны. Скажем, в городе, куда ездил в командировку или в отпуск. Вариантов без счета. А что у него на уме, какой свет и в конце какого тоннеля он видит, знает только он сам. Что, облегчил я вашу задачу?

– Отчасти, – почесал затылок озадаченный Девяткин.

На Рублевку Девяткин вернулся после обеда. Он передал ключи от «Мерседеса» водителю, вошел в каминный зал. Худощавый молодой человек, облаченный в майку с короткими рукавами и голубые джинсы, поднялся с кресла, протянул ему руку и представился:

– Александр Боков, помощник Леонида Степановича. Ирина Павловна вызвала меня. Сказала, что я поступаю в ваше распоряжение.

– Знаю, знаю, – потряс руку молодого человека майор. – А я – Девяткин Юрий Иванович. Значит так, Саша, сейчас мы с тобой уезжаем…

Он не успел договорить. Дверь открылась, и на пороге зала появилась Ирина Павловна.

– Это куда вы уезжаете? Обед готов.

– Заверните нам с собой бутерброды, – попросил Девяткин, – по дороге перекусим. А едем мы в Сергиев Посад. Есть одна зацепка. Не хочу дарить вам надежду прежде времени, но, по непроверенным данным, Леню там видели.

Ирина Павловна вздрогнула, как от удара, округлила глаза.

– Леня в Сергиевом Посаде? Что он там делает?

– Я же говорю, данные не проверены. Возможно, это ошибка. Мы едем, чтобы выяснить этот вопрос. Далее. Мне нужны две-три фотографии Лени, чтобы было отчетливо видно его лицо. Плюс деньги на дорожные расходы. Сколько сочтете нужным.

– Деньги на расходы я уже получил, – сказал Боков.

– Тогда будешь казначеем. Еще нужна машина, но не шикарный лимузин, а обычная рабочая тачка. «Жигули» подойдут.

– У меня как раз «Жигули», – отозвался Боков.

– Прекрасно. Еще нужен мобильный телефон.

– Телефон при мне. – Боков показал пальцем на портфель, стоявший на пороге комнаты. – Даже два телефона. На всякий случай.

– Прекрасно. Мы выезжаем, как только я переоденусь.

Девяткин поднялся наверх, в гостевую спальню, стянул с себя итальянский костюм, вытащил из большой спортивной сумки рубашку с короткими рукавами и летние брюки. Одежда помялась в дороге, но времени, чтобы поработать утюгом, не осталось. Спустя несколько минут он спустился с крыльца, сел на заднее сиденье «Жигулей» и велел Бокову на всех парах мчаться в Сергиев Посад. Сам же, съев собранные в дорогу бутерброды и выпив чаю из термоса, повалился боком на заднее сиденье и сладко задремал.

Дорога заняла около двух часов. Машину оставили на платной стоянке недалеко от центральной площади. В «Интуристе» взяли двухместный номер с кондиционером и телефоном, и поднявшись на третий этаж, Девяткин разделся, достал из сумки фотографию Тимонина и протянул ее Бокову.

– Рабочий день заканчивается, но ты все успеешь сделать. Беги в районную газету, редакция в соседнем доме, в здании городской администрации. Договорись с главным или кто там у них есть на месте. Дай на лапу или заплати в кассу, как за рекламу. Пусть фото возьмут в жирную рамку и опубликуют в завтрашнем номере.

– В разделе «объявления»?

– Хоть на первой полосе. Фотография должна бросаться глаза. А внизу текст. Ну, что-нибудь такое: «Пропал человек. За информацию о пропавшем гражданине гарантируем крупное денежное вознаграждение. Все, кому что-нибудь известно о человеке, которого вы видите на снимке, убедительная просьба обращаться…» Ну, и так далее. Пусть напечатают телефон нашего гостиничного номера. Понял?

– Понял. – Боков для памяти что-то зачиркал в блокноте.

– Вот и умница. Ты сообразительный, шустрый парень.