Братство
Шрифт:
Стало тихо.
Кулио приосанился, во взгляде сверкнула сталь. Была задета его профессиональная гордость.
После минуты напряженного молчания, он тихо сказал.
— В таком случае, мне нужна хронокапсула.
— Ты ее получишь, — так же тихо ответил Мох, и его пухлые губы растянулись в лукавой ухмылке.
Глава 7
Светлое будущее
Спустя неделю Братство протрезвело в своем особняке. На этот раз масштаб разрушений был значительно серьезнее, чем после вечеринки в честь боевого крещения Степана.
В стенах зияло три обугленных пролома, у забора стоял желтый трактор, но на этот раз грязный, без гусениц и выхлопной трубы. На гребне крыши дома вместо флюгера торчал флагшток с полотнищем, на котором красовалась кривая во всех отношениях фраза: Peace of shirt.
Кованая люстра вновь была оторвана — она обнаружилась на заднем дворе, пришпиленная самурайской саблей к пеньку. Недавно отремонтированный диктофон Степана опять превратился в горстку деталей. А расшитый узорами созвездий диван Кулио оказался подвешеным к потолку залы вместо люстры.
На нем мирно похрапывал Шу, укрывшись плащом.
Журналист не запомнил в подробностях, чем их угощал Мох, но содержание деловой беседы все забыли напрочь. Поэтому аккурат к прояснению рассудка после недельного драйва глава Ордена выслал напоминающую посылку с презентами…
Степан сидел возле камина и прикладывал к холке ментоловый компресс. Он застудил шею, когда двумя днями ранее ездил с Маньякюром на озеро Нам-Цо проверять сетки. Теперь всю верхнюю часть спины простреливало при каждом неосторожном движении.
Кулио потушил сигару и задумался, обхватив раскалывающуюся с похмелья голову обеими руками. Только что почтальон приволок богато оформленную и трижды запечатанную сургучом посылку от Моха.
Помимо кое-каких деньжат за предыдущие подвиги, утешительной коробочки рома Маньякюру и фотографий соблазнительных гейш, предназначенных для Самурая, внутри ящика было письмо.
Кулио жахнул стакан помидорного рассола, зажмурился и застонал от очередного приступа мигрени.
— Нельзя так пить, — прошептал он, глубоко вдыхая и плавно выдыхая.
— Можно, — донеслось с дивана. Шу свесился и радостно уставился на банку с рассолом.
— Слезь, — бесцветным тоном велел Кулио. — И диван на место поставь.
— Еще чего, — возмутился Маг, сооружая из плаща подобие веревки. — Это Эльф его привинтил, вот пусть он и ставит.
Кулио, превозмогая боль, поднял голову и уничтожающе глянул на Шу. Маг отвел глаза и буркнул:
— Ну ладно, не Эльф. Это Викинг баловался… Кстати, лично мне кажется — прикольная задумка.
Кулио вновь уронил голову на руки.
Шу запыхтел, выругался и сверзился с качнувшегося дивана прямо на стол черного дерева. Потер ушибленный локоть, вжикнул молнией на косухе и принюхался к посылке. Поинтересовался:
— А чего это у тебя тут? Пахнет мелассой.
— Чем-чем? — насторожился Кулио.
— Мелассой. Такая кормовая патока, отход свеклосахарного производства. Эту хрень используют, когда ром перегоняют.
— Эрудит, что ль?
— Ты мне зубы не заговаривай! Бухло прислали?
— Никакого бухла! — взревел Кулио, заставив Мага отскочить. — Отставить! Пришибу! Уволю!
— Расшумелся, — пробормотал Шу, глядя на рассвирепевшего шефа. — Ты б тяпнул рюмашку — полегчало б.
— Отста-а-авить! — Кулио побагровел, поджал губы и стал страшен. — Ну-ка быстро пошел собирать тела с огородов. Через пять минут здесь должны быть все. Вдуплил?
— Ну, типа…
— Ать-два! Шагом марш!
Шу постоял еще секунд десять, соображая, а потом сипло закашлялся и рухнул на пол. Степан хотел было помочь ослабевшему Магу подняться, но Кулио властным жестом остановил его. Шу быстро просек, что трюк не сработал, с кряхтеньем поднялся и вышел на улицу.
Спустя полчаса Братство собралось в разгромленной обеденной зале. Кулио обвел всех сердитым взглядом, сунул листок в сканер и включил проектор. На криво растянутой простыне появилось яркое изображение.
Человечество вымрет. В одной из вероятных веток будущего через двести лет вылезет из подполья и взбунтуется раса орков. И будет война. И будут битвы. И единственный оставшийся в живых хомо сапиенс сойдется в смертельном поединке с последним орком. И результат будет не в пользу людя (хомо сапиенса). И людь (человек) погибнет!
Степан отметил чудесную стилистику письма: на журфаке бы за такое отправили на пересдачу. Впрочем, возможно, виной тому стал дешевый распознаватель-переводчик, встроенный в сканер.
— Орки-то откуда возьмутся? — почесал в затылке Викинг.
— Это твои прямые потомки, наверное, — нахмурился Кулио, все еще борясь с мигренью.
— Тибета не будет, я не понял? — спросил Фантик.
— Не будет, — плавно покачал головой Кулио. — Снесут под фундамент.
— А озеро с русалками? — взволновался Маньякюр.
— Там будут братские могилы, — отрезал Кулио, — Вы что, не поняли, охламоны? Человечества с лица Земли стереть хотят.
— Это ж круто! — воскликнул Эльф и тут же смутился. — Это… круто?
— Лично для меня просто офигительно, — пожал плечами Кулио. — Для вас — сомневаюсь.
— Слушай, это ж через двести лет только, — напомнил Бюргер. — Айда купаться. Шу бассейн наколдовал. На сей раз с теплой водой.
Зря ариец это предложил. Кулио тут же включил ментора.
— Бюргер! — повысил он голос. — Тебя мама не учила думать о завтрашнем дне?
— Меня мама учила денежку экономить.
— Заметно. Нам представилась возможность мир спасти. Стыдно должно быть!
— Давайте объявим Бюргеру строгий-строгий выговор, — поддакнул Самурай, подбрасывая саблю к потолку на манер игры «на кого бог пошлет».
— Нет… — затрепетал Бюргер. — Ну что я сделал? Пощадите! Только не это!
Но Викинг уже налил рюмочку «Анисовой», а Фантик схватил Бюргера за плечи.
— Ребят, я ж до пятницы не пью, пост у меня, — пытаясь вывернуться из цепкого захвата изгнанного короля, вякнул ариец.