Чтение онлайн

В конце августа Тувья собрал вместе весь отряд — за исключением группы Кесслера, которая по-прежнему оставалась в пуще, — и сообщил о радикальных переменах.

Федора Синичкина на посту командира сменил Сергей Васильев, бывший танкист, бежавший из немецкого плена в августе 1942 года. Васильев настоял на разделении отряда Бельских на две группы — бойцов и гражданских лиц. Командиром боевой группы назначался советский партизан. Зусь стал его заместителем и руководителем разведки.

Местом дислокации «семейной» группы, командиром которой назначили Тувью, определили отдаленную Налибокскую пущу. Лазарь Мальбин остался начальником штаба, Песах Фридберг — начальником снабжения и Соломон Волковысский — начальником особого отдела. Официально группа Тувьи стала называться отрядом имени Калинина.

Асаэля направили в бригаду Сергея Васильева, в разведвзвод.

Мало того что отряд разбивался, но и трое братьев были вынуждены разлучиться.

Тувья активно выступал против плана разделения, предложенного Васильевым. Ведь теперь вся их деятельность ставилась под удар. Без вооруженных защитников «семейная» группа становилась уязвимой. С советским командиром во главе боевая группа больше не сможет посвящать себя благородной миссии спасения евреев — сохранение их жизней не было главным в списке дел партизанского движения. И Асаэль, несомненный вожак отрядной молодежи, теперь станет выполнять чужие приказы.

Тувья пытался придумать альтернативный план, который удовлетворил бы советское командование. Он даже рассматривал возможность передислокации отряда на новое место, подальше от сферы влияния Васильева. Но все-таки, после консультации с братьями, он решил подчиниться. Он сказал Васильеву, что как «преданный советский гражданин» готов безоговорочно выполнить любой приказ.

Новый командир бригады дал Тувье пять дней на передислокацию.

— Что? — удивился тот. — Невозможно переместить сотни людей без адекватных приготовлений. Мне нужно для этого две недели.

Но непреклонный Васильев объявил, что дает на выполнение поставленной задачи неделю.

Членам отряда было поручено подготовиться к долгому походу. Перед прибытием нового командира, украинца капитана Михаила Ляшенко Тувья, для которого мысль о потере всех своих бойцов была невыносима, предложил некоторым из них проигнорировать приказ и остаться с «семейной» группой. Большинство ответило ему согласием.

На первую встречу с Ляшенко явилось около половины бойцов Бельских — приблизительно сто человек. Ляшенко прибыл не один, с ним приехали комиссар Василий Киян и начальник штаба Петр Подковзин, оба русские. Советские командиры разделили еврейских бойцов на два подразделения и назначили командиров и их заместителей. В первое вошли неженатые мужчины, во второе — женатые. Во вновь сформированное подразделение вошло несколько человек из мятежной комсомольской ячейки, в том числе и Гриша Латий, которого назначили заместителем комиссара.

Бойцам было сказано, что отряд будет действовать испытанным методом. Ночью мужчины будут участвовать в партизанских вылазках, а днем отдыхать.

В отличие от своего старшего брата, Зусь одобрил план разделения отряда на две части. Он считал, что женщины, дети и старики мешают воевать и ставят под удар общую безопасность. Зусь никогда бы не пошел против воли Тувьи и не поддержал разделение группы, но, когда это приказало советское командование, он не стал возражать.

Новая ситуация укрепляла позиции Зуся и усиливала его власть. Ни капитан Ляшенко, ни другие русские не могли тягаться с ним в знании окружающей местности.

— Ляшенко был командиром только на бумаге, — говорил Зусь много лет спустя. — На самом деле командиром был я.

Вскоре группа Тувьи отправилась в Налибокскую пущу. Около семисот евреев возвращались на то место, где два месяца назад они безуспешно пытались найти безопасный приют. Теперь, после тяжелого лета, когда им пришлось постоянно убегать от немцев, они надеялись, наконец, его обрести.

К лету 1943 года наметился перелом в войне. После Сталинградской битвы немцы перегруппировали свои войска, но это им не помогло — они проиграли грандиозное сражение под Курском. Вскоре после победы советских войск в Курской битве британские и американские войска вторглись в Италию, что привело к падению Муссолини, но это не означало легкой победы для союзников. Их продвижение к Риму замедляли сильные контратаки немецких войск. В Тихом океане американцы стали теснить японцев, а также старались подавить действия немецких подводных лодок в Северной Атлантике.

Все это, однако, не остановило планомерного уничтожения европейского еврейства. Евреи, как могли, сопротивлялись. В апреле 1943 года началось восстание в Варшавском гетто. Евреи героически боролись в течение двадцати восьми дней. 16 мая немцы объявили, что восстание подавлено. Несколько тысяч евреев были убиты, остальные — около пятидесяти тысяч — расстреляны или отправлены в концентрационные лагеря. Немцы утверждали, что они потеряли шестнадцать человек, хотя многие полагают, что на самом деле число их потерь составило несколько сотен.

В июне 1943 года, после того, как в Освенциме была открыта четвертая газовая камера, Гиммлер приказал как можно быстрее очистить от евреев все гетто Польши и Советского Союза. Гитлер был готов к тому, что может потерпеть поражение в войне против Советского Союза, Великобритании и Соединенных Штатов. Но было ясно, что он не собирается проигрывать войну против еврейского народа.

Положение евреев в гетто Лиды и Новогрудка становилось все сложнее. Многие, прежде всего это касается Лидского гетто, решались на побег к партизанам. Лазарь Столицкий, возглавлявший еврейскую полицию в Лиде, помогал беглецам — он усиленно поил охранников водкой, и те не замечали, как очередная группа делает подкоп под колючую проволоку. Но кое-кто надеялся на чудо, стараясь поверить заявлениям фашистов, что никакого вреда тем, кто честно работает на рейх, причинено не будет. А иные обитатели гетто ни во что не верили и не пытались бежать, а просто готовились к тому неизбежному дню, когда за ними придут немцы и поведут на расстрел.

И этот день наступил очень скоро. 17 сентября немцы и их пособники окружили Лидское гетто, население которого, согласно немецкому документу, составляло свыше двух тысяч человек. Через громкоговорители объявили: «Вам не причинят вреда. Мы нуждаемся в рабочих для военной экономики. У вас есть два часа, чтобы собрать ваши вещи». Затем в гетто вошли карательные отряды. Евреи были построены в колонны по пятьдесят человек.

Некоторые попытались спрятаться. Лиза Эттингер, взяв каравай хлеба, спички и несколько золотых монет, спустилась вместе с подругой в угольный подвал позади дома. Из своего укрытия она слышала крики обитателей гетто и команды, которые отдавали немцы.

— Жителей гетто повели тем же самым маршрутом, что и восьмого мая, — вспоминал, имея в виду расстрел в 1942 году, Уилли Молл, в то время тринадцатилетний мальчик. — Когда мы шли, горожане стояли и смотрели. У некоторых на лицах сияли улыбки, но многие были печальны.

Во время шествия Моллу удалось выскользнуть из процессии.

— Я прошел около половины квартала, но тут какая-то женщина вдруг начала кричать: «Еврей! Еврей!»

Немецкий солдат, привлеченный ее криками, погнался за мальчиком, но тот нырнул в переулок и заскочил в чей-то сарай.

— Через щель в стене я видел, как немец бегает туда-сюда, — рассказывал Молл. — Потом молодой поляк, который наблюдал за этой сценой, сказал немцу, где я спрятался… И вот он распахивает входную дверь настежь, выводит меня и ставит против стены сарая. Я никогда не забуду, какое в тот день было небо, потому что я слишком боялся, чтобы смотреть на стоявшего напротив меня немца. Я поднял голову и посмотрел вверх. Это был такой прекрасный день, такой солнечный, и небо было такое красивое. Я был уверен, что он собирается расстрелять меня, но вместо этого он толкнул меня и велел идти. И я пошел.