Чтение онлайн

– Моего отца, – дружелюбно согласился Грэйсон, – не могу сказать, что испытываю привязанность к нему, но, по крайней мере, у него – или у того, кто взял деньги Акации, – внезапно пробудилась совесть. – Грэйсон слегка наклонился вперед и тихо добавил: – Надеюсь, этот человек не оставил следов.

Это целое искусство – говорить о важных вещах, не называя их, не говоря прямо что-то вроде «Я знаю, что ты взял деньги» и «ФБР тоже скоро об этом узнает».

– Тебе конец! – взревел Троубридж. – Если ты думаешь, что твое имя защитит тебя…

– Мне не нужна защита, – просто сказал Грэйсон, – это не мой сейф и не мои счета.

Телефон Троубриджа снова зазвонил.

Грэйсон как ни в чем не бывало продолжал:

– И это точно не я отправлял имейлы.

Вот оно – адамово яблоко Троубриджа подпрыгнуло.

– Какие еще имейлы?

Грэйсон не стал отвечать. Он выразительно посмотрел на корт номер семь.

– Обязательно дайте мне знать, захочет ли судья сыграть с вами на следующей неделе.

Подтекст у этого, казалось бы, безобидного предложения был такой: «Не пройдет и недели, как никто не захочет общаться с вами».

Грэйсон повернулся, чтобы уйти.

– Он не заслуживал ее! – Троубридж не столько кричал, сколько вибрировал от ярости. – Она должна была послушать меня!

– В день похорон ее матери? – Грэйсон даже не потрудился повернуться к мужчине лицом. – Или годами ранее, когда она сказала, что вам двоим лучше дружить? Или, может быть, совсем недавно, когда вы заставили Саванну думать, что через семь коротких месяцев она сможет решить проблемы своей семьи?

Защити их.

– Акация никогда бы не позволила Саванне сделать это, – огрызнулся Троубридж.

Грэйсон по-прежнему стоял к нему спиной.

– Акация первой сказала бы тебе «да», – тихо проговорил он. – Таков был план?

Теперь Троубридж взбесился настолько, что это грозило ему апоплексическим ударом.

– Ты высокомерный, избалованный, самоуверенный…

– …брат, – закончил за него Грэйсон. – Слово, которое вы ищете, – брат. – Теперь он оглянулся. – Никто не причинит вреда моей семье.

Что бы Джиджи и Саванна ни думали о нем сейчас, он защитит их.

Телефон Троубриджа снова зазвонил. На этот раз он посмотрел на него и побледнел, увидев номер, который высветился на экране.

– Я позволю вам ответить, – сказал Грэйсон, в последний раз улыбаясь ему. – Что-то подсказывает мне, что это все-таки может быть важный звонок.

Той же ночью, после того как они вернулись в дом Хоторнов, Грэйсон лежал в своей постели и смотрел в потолок. Сон не шел, хотя мысли его не метались, он не ворочался с боку на бок. Он просто… не спал.

О Троубридже позаботились, и расследование ФБР в ближайшие годы пойдет по другому руслу. Финансовые проблемы Акации решены. Теперь у нее есть очень хороший адвокат. Грэйсон проверил каждый пункт из своего списка дел в Финиксе.

Его списка дел для семьи Грэйсонов.

«Ты когда-нибудь играл в «Что, если…», Грэйсон?» Грэйсон вспомнил вопрос, который задала ему Акация, и на мгновение позволил себе сказать «да». Что, если бы у него было нормальное детство, если бы он проводил хотя бы несколько недель в году с отцом, Акацией и девочками, изменило бы это что-нибудь?

Изменило бы его?

«Чушь! Ты прекрасно умеешь любить людей», – слышал он голос Нэша. Грэйсон подумал о кольце, спрятанном в его чемодане. Он мог представить его так живо, как если бы сейчас смотрел прямо на него.

Пытаясь отвлечься, найти что-нибудь, хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, Грэйсон задумался над загадкой, которую услышал от девушки с медовым голосом.

С чего начинается пари? Не с этого.

Словно вызванный какой-то дьявольской магией, зазвонил его заряжавшийся на прикроватной тумбочке телефон. Грэйсон сел, простыня упала с его груди. Сердцем, разумом и разбитым телом он почему-то ждал, что звонит та самая девушка.

Но нет.

Это не Иви.

Джиджи! Грэйсон уставился на ее имя на экране, не в силах заставить себя поднять трубку. Меньше чем через минуту он получил сообщение. Без фотографии кошки, только слова.

«Я у ворот».

Грэйсон понятия не имел, что Джиджи делала в доме Хоторнов и как она вообще сюда попала. Но его сестра не дала ему возможности задать ни единого вопроса.

– Внутри, – сказала она ему, – мы поговорим внутри. В темноте ты выглядишь жутковато.

Грэйсон изо всех сил старался не принимать это на свой счет. Что бы она ни бросила ему, что бы она ни хотела сказать или сделать, он не станет принимать это на свой счет.

Они вдвоем ехали от ворот до особняка в полном молчании. Грэйсон знал, что все продвижения отслеживались службой безопасности, но никто из людей Орена не пытался их остановить.

Оказавшись в огромном холле, Джиджи перешла сразу к делу.

– Мама говорит, что вернула свои деньги. – Ярко-голубые глаза смотрели пронзительно. – Ты сделал это, не так ли? – Она сделала паузу. – Или ты убедил папу?

Сердце Грэйсона сжалось в груди. После всего, что случилось, она все еще не теряла надежды. Потому что в этом была вся Джиджи. Она надеялась.

– Джиджи…

Она направила на него указательный палец.

– Как ты смеешь делать такие волшебные вещи, когда я злюсь на тебя? – Злится на него? Он-то думал, она распрощалась с ним раз и навсегда. – Ты хоть представляешь, как мне сложно злиться на людей? Как ты смеешь?

Грэйсон не позволил себе улыбнуться, он не мог так рисковать.

– Твой отец тут ни при чем. Это не он украл деньги из траста твоей мамы. Это Троубридж.

Джиджи уставилась на него.

– Кент или Дункан?

– Кент.

Джиджи сделала глубокий вдох.

– Но мне все равно можно ненавидеть Дункана?

В этот раз Грэйсон не смог удержаться. Уголки его губ дрогнули.

– Сколько угодно.

– Хорошо. Потому что у меня отлично получается затаить смертельную обиду на любого, кто обижает мою сестру. Пусть у него вечно чешется промежность в местах, которые очень трудно почесать, а пальцы на руках превратятся в сосиски!